Невеста - Марат Дочкин

52 — У басков на землю издавна майорат — наследует старший или кого выберут родители за соответствующие качества. Девушкам наследник обязан обеспечить приданное, а вот младшим сыновьям приходится устраивать свою судьбу самостоятельно.

53 — Guardia– охрана (исп.).

54 — Бочки — высокотехнологичная тара, которую могли изготовить не в каждом хозяйстве. Поэтому задаток под изготовление тары — добросовестная торговая практика, заодно демонстрирующая серьёзность намерений.

55 — Эскудерос — оруженосцы (исп.)

Глава 16

Охрана из васков была несомненно удачным приобретением Санчи. При встрече с другими горцами гвардейцы решали все вопросы самостоятельно. Переговорщиком всегда выступал Зумар, хотя Генца или Икац имели куда как более подвешенные языки. Наверное, Зумар был старше по возросту и серьёзнее. Просто из-за своей серьёзности на фоне остальных парней Зумар казался хмурым. Если встречные васки чего и хотели получить с путников, то ничего вещественного не получили. Даже толком рассмотреть Санчу гвардейцы не давали, ревниво оберегая её от чужого интереса, словно сопровождали невесту. Возможно, так и думали встреченные васки, а навстречу выходили, чтобы утолить любопытство — кто на ком у соседей женится?

Горячее готовили, как водится, один раз в день, но вечером, уже разбив лагерь на ночлег. Зумар вставал на стражу, Генца обиходил Мушкилу, который ничуть не сопротивлялся этому. Кепа обустраивал место для ночлега, искал ветки или лапник, а то и строил шалашик. Шалаш предназначался только для Санчи, разумеется. Сами парни были неприхотливее жеребца. Кашеварил неизменно Икац. Также неизменно он готовил одно и то же варево из зерна, вяленого мяса, каких-то корешков, которых у него был запас, и приправлял душистыми травами. Всё разнообразие заключалось в используемом мясе. Если повезёт в пути с охотой, то свежая дичь, а в запасах имелось копчёное и вяленое. Сегодня в котелок попал мелкий фазан, которого добыл Кепа с помощью пращи. Оказалось, что васки мастерски метали камни пращой. Судя по снаряжению и оружию, парни явно готовились вскоре уйти из дома внаём именно застрельщиками.

Икац протянул деревянную лопатку Санче, расположившейся у огня на седле, снятом с Мушкилы.

— Снимешь пробу?

Санча поджала губы:

— Ваша милость.

— Чего? А!…Снимешь пробу, Ваша милость?

Санча взяла в руку лопатку, но продолжала строго смотреть на Икаца:

— К благородному человеку следует обращаться на Вы, Икац. Если, конечно, не хочешь оскорбить…

Подобные поучения Санча выдавала часто, но васки не обижались. Их каталонский был сносен, но коряв для восприятия.

Икац стушевался, а Зумар растягивая слова, словно подбирая, возразил:

— У нас есть родовые земли и есть фуэрос (56). Получается, мы тоже благородные люди и к нам нужно обращаться на Вы?

Гвардейцы забыли про ужин и с интересом уставились на домину. Санча вопросительно изогнула бровь:

— Бесспорно, вы свободные люди, но скажи мне, сколько у твоего рода подданных? — заметив замешательство и сочтя его за непонимание, пояснила: — Сколько у вас сервов? Арендаторов?

— У нас нет арендаторов, мы обрабатываем свою землю сами! — гордо заявил Зумар.

— Вот именно! — хмыкнула Санча. — Благородному сословию Богом дано владеть землёй и властвовать над людьми. Земля у вас есть, а власти над людьми нет! (57)

Санча зачерпнула лопаткой варево и сняла пробу, прикрыв глаза от удовольствия, промычала:

— Сорагариа! (58)

Отложив лопатку, Санча сложила ладони перед грудью и начала молитву на латыни:

— Ин номини Патрис, эт Филии, эт Спиритус Санкти. Амен. Бенедиче, Доминэ, нос этаэк Туа дона, куайэ де Туа ларджитайте сумус самптури. Пер Кристум Доминум нострум. Амен.

— Амэн, — вторили притихшие гвардейцы. От молитв на латинском они млели в религиозном экстазе, а уровень уважения домины взлетал до небес, выбивая из головы дурные мысли вроде: «а каковы эти алые губы на вкус?» В немалой степени этому способствовало изначальное, более уважительное отношение васков к женщинам, отличное от соседних народов.

В воспитании гвардейцев пришлось поучаствовать и Мушкиле. Предыдущей ночью жеребец обнаружил, что Кепа заснул на страже. Конечно, чуткий Мушкила мог подстраховать, но он же не железный, к тому же «камни» сердито заворочались и подтолкнули. Жеребец подкрался тихим шагом к заснувшему на страже васку и фыркнул в ухо. Кепа бесшумно откатился, нужно отдать ему должное. Быстро разобравшись в чём дело, васк сердито зашипел на коня как можно тише, не желая будить товарищей. Поскольку «замечание» не дошло до нерадивого гвардейца, Мушкила вынес ему «выговор» коленом в живот, от которого васк согнулся. В принципе, Мушкила был готов к тому, что васк бросится на него с копьём, но в этот раз Кепа понял всё как надо. Только обижался и косился на него весь день.

Его косые взгляды заметил Генца, взявший на свою ответственность обиход коня домины. Однако Кепа объяснять Генце ничего не стал, ограничившись коротким «дерётся ночью».

Что имел в виду Кепа, Генца понял следующей же ночью, когда выпала очередь ему охранять сон товарищей. Не следует считать сон на страже пренебрежением васков к опасностям. Просто парни были молоды, неопытны и расслаблены, перемещаясь по родным краям, считали себя в некоторой степени дома. За сон на страже Генца получил несильный пендаль копытом в нижнюю часть спины, но в отличие от Кепы, Генца от неожиданности заорал, поднимая на ноги весь лагерь. То, что тревога оказалась ложной, выяснили быстро, после чего закономерно встал вопрос к Генце, который перевёл ответственность за переполох на Мушкилу. Вмешалась Санча:

— Мушкила, это правда? Что Вы сделали?

Мушкила изобразил неакцентированный удар копытом передней ноги.

— А зачем?

Конь с ворчанием улёгся на землю, изображая спящего. По крайней мере, так его пантомиму поняла Санча.

— Спал? Генца, ты спал?

— Ничего я не спал! Просто глаза закрыл, чтобы лучше слышать, темно же! — стал оправдываться васк.

Конь вскочил и смотрел на Генцу. Вместе с ним на него осуждающе смотрели все остальные. Санча проговорила, не отводя глаз от Генцы:

— Вы все правильно сделали, Ваша милость! У спящего на страже должно болеть так, чтобы спать было невозможно! — Санча отправилась на своё место.

Жеребец сделал шаг в сторону Генцы, вытянул шею, свернул губы в подобие трубочки и издал протяжное «тпр-р-ру».

— Чего? Чего ещё! — то ли не понял, то ли возмутился Генца, подозревая в действиях коня насмешку. Ответ прилетел с лежанки домины:

— Мушкила говорит, что ты вруни-и-ишка!

* * *

Три дня дороги под охраной васков немного