Невеста - Марат Дочкин

Этьена де Бланшфора, пока посмотрела на зажатый в руках окровавленный клинок, который высвободился из тела Этьена при его падении также легко, как и вошёл, метнувшийся в атаку Мушкила уже вернулся, ограждая её от дороги. Санча всё пропустила.

Раненных васки деловито прирезали. Дружно, помогая друг другу и беззлобно. Как скот. Точно так же бесстрастно за их действиями наблюдала Санча. Крови она и раньше не боялась, а в последнее время вокруг неё крови пролилось немало и этих людей ей было абсолютно не жалко. Наоборот, она ощущала некоторое удовлетворение оттого, что сама пронзила сердце этого потерявшего честь франка. Жалеть Санча никого больше не собиралась, как никто не жалел её саму. Даже те, кто помогал ей хотя бы в малости, хотели от неё что-то не сейчас, так в будущем. И только потому, что она наследница графа Руссильона. А чтобы так было и впредь, нужно соответствовать.

Санча обошла Мушкилу и, оглядев поле боя, упёрла внимательный взгляд на своих гвардейцев. Васки шагнули к ней, как намагниченные, окружив полукругом, сохраняя почтительную дистанцию, пожирали восторженными глазами. Санча подошла сама и взяла за подбородок Кепу, повернув ему голову, чтобы лучше рассмотреть рану на голове.

— Порвано ухо, много крови, — сморщила носик Санча, но ободрила, — заживёт!

Повернулась к Генце, прижимавшему раненую руку к груди. Оценив рану, заявила:

— Зумар, собирайте трофеи в кучу, я вижу на телах врагов много полезного для нас. Генцой я займусь сама.

Если до этого боя лояльность васков была под вопросом, в головах парней роились всякие сомнения, то сейчас право Санчи приказывать казалось парням абсолютно естественным. Отныне четверо васков будут верны ей душой и телом, ибо в их глазах так и должен действовать истинный предводитель. В момент, когда им самим было страшно, и они готовились достойно принять свой конец, домина бесстрашно выступила вперёд, первая атаковала, обезглавила врага собственной рукой и обеспечила им победу, внеся сумятицу в строй врага. Приём, конечно, использовался коварный, но Санча — женщина! Строй развалил Мушкила, ну а жеребец чей? Не сам же он такой умный? А после боя домина первым делом осмотрела раны, чем окончательно завоевала сердца своего маленького войска. Вопрос командования в их маленьком отряде был закрыт. А то, что их предводитель — женщина… Что поделать, никто не совершенен.

56 — Fuero — право, привилегия. Фуэрос, множественное число– краеугольный камень испанского феодального права. Фуэрос весьма разнообразны. Существовали фуэросы городов, провинций, отдельных провинций и государственные фуэрос. Может быть, Читателю известно понятие «хартия» — почти то же самое. Фуэрос играли огромное значение в Испании, позже испанские короли при коронации будут приносить клятву верности фуэрос, что ставило фуэрос выше монаршей воли. У басков имелись свои фуэрос, которые феодалы Испанской марки были вынуждены им давать, ибо очень уж неуживчивыми могли быть соседями баски, когда недовольны. Примечательно, что фуэрос басков декларировали их юридическое равенство, на основании которого баски считали себя благородным сословием. Этот статус официально был закреплён позже, в XV—XVI веках. Фуэрос являлись основой автономии басков.

57 — Похожие споры приведут к возникновению в Испании такого вида дворянства, как «hidalgo de gotera», которые считались благородными только в своей местности и теряющие свой статус за её пределами. Кстати, переводится неблагозвучно.

58 — Прекрасно (эускара).

59 — Готовься (эускара).

Глава 17

То, что Санча потребовала положить перед собой всю добычу и явно собиралась распорядиться ею по своему усмотрению, возражений у васков не вызвало. Истинный предводитель не ведает сомнений и не договаривается об оплате — он одаривает. А то, что предводитель должен одаривать щедро, знала прекрасно сама Санча.

— У нас пленник, — буднично, словно овцу нашёл, заявил Зумар, вытаскивая из-за деревьев связанного человека. Так упаковать за короткое время Зумар не успел бы. Человек явно был пленником уничтоженного отряда. Его руки были плотно обвязаны спереди, и длинный конец верёвки подсказывал, что его вели за лошадью. Человек был немолод, его всколоченная борода наполовину поседела. Статью мужчина не поражал, но и щуплым не выглядел. Он выглядел изрядно побитым. Судя по синякам и рассечениям на лице, его крепко избили пару дней назад.

Зумар швырнул пленника на землю, рядом с расстеленным на земле одеялом одного из васков, которое уже начало пополняться трофеями. С пленника слетел капюшон, обнажая его всколоченную стрижку. Именно стрижку, вернее, её остатки, которые указывали, что ранее пленник носил тонзуру (60).

— О! Монах! — отметил очевидное Икац.

Санча перевела взгляд с пленника на Зумара и тот, спохватившись, шагнул к пленнику, поднял его за шиворот на колени и спросил на франкском (61) с непередаваемым горным прононсом (62):

— Ты кто?

— Добрый человек! — ответил на эускара монах-расстрига, который не потерял самообладания или от рождения был дерзок. Он опасливо косился на васков и одновременно с этим пытался рассмотреть Санчу, избегая при этом прямого взгляда, что в его состоянии было чревато внеочередными побоями. К тому же монашек явно надеялся на изменения в своей судьбе, но и не исключал, что горцы сейчас его прирежут, как досадную помеху. Но вот что здесь делает с горцами юная домина? Все его вопросы и надежды легко считывались даже васками, которые, как молодые волчата, стали скалиться, предчувствуя забаву.

Ответ пленника Зумар истолковал как насмешку и пнул его, что-то экспрессивно добавив на эускара.

— Я тебя спрашиваю имя, откуда ты и что здесь делаешь? — перешёл на эускара Зумар.

— Зовут меня Бертран, родом я из Лиму, а здесь я стою на коленях, терплю побои и понять не могу — за что, добрый человек?

Тут пленнику должно было крепко достаться, потому что взбешённый Зумар схватился за копьё. Васк не стал бы убивать пленника без приказа, но вознамерился отходить умника тупым концом древка. Зумар из всех гвардейцев был самым выдержанным, но пленник своими ответами срывал допрос, заставляя Зумара терять лицо перед доминой. Зумару пришлось отступить, потому что между ним и пленником втиснулся Мушкила, причём так, что у васка не оставалось сомнений: жеребец намеренно не подпускает его к пленнику. Зумар с досадой стукнул пяткой копья в землю и отступил. Мушкила же обернулся к пленнику, понюхал его путы на руках и оглянулся на Санчу.

— Развяжите его, — распорядилась Санча, «услышав» просьбу Мушкилы. Зумар с хмурым выражением лица достал свой тесак, но его опередил Икац, отвлёкшийся от обыска трупов:

— Тю-тю! Хорошая же