Невеста - Марат Дочкин

Заметив, что умные волки взяли направление с упреждением, Мушкила резко остановился, присев на круп, развернулся и напал на загонщика, который бежал следом и, видимо, снова решив преследовать коня как хищник добычу. И отгрёб копытом повторно, и опять мимоходом, несильно. Мушкила устремился обратно, откуда пришёл. Стая взвыла, сбившись в кучу, и возобновила преследование уже в обратном направлении. Немного дистанции Мушкила таким манёвром выиграл, а главное, он знал дорогу, по которой бежал.

Через некоторое время ему пришлось свернуть вправо, чтобы придерживаться выбранного с Санчей изначального направления. Пришлось изрядно побегать, но итог ему понравился. Славная была охота. Парочке самых ретивых он всё же раздал задними копытами, позволь себя нагнать, а потом сказочно повезло с ручьём, через который пришлось перенаправляться. Подмытый противоположный берег был достаточно высок, но имел место для подъёма, где крутой склон осыпался. Место было узким, за этим выступом Мушкила и остановился, поджидая погоню. Волки не заставили себя ждать. Раз! Два! Уноси готовенького! Третий уже только выглянул из-за выступа, злобно сверкнув бусинками глаз на коня, но подниматься не спешил. Тогда жеребец подошёл ближе, чтобы, в свою очередь, заглянуть в овражек с ручьём.

Один волк лежал бездыханным, второй дёргался — можно списывать. Оставались ещё двое, и с противоположного склона к ручью спускался хромающий «загонщик». А чуть выше, вдалеке виднелся лежащий животом на камнях волк. Живой, с надеждой взирающий на развязку охоты. По всей видимости, имеющий силы и возможность доковылять до «обеденного стола», но не способный или не желающий продолжать «разделку мяса».

«Всего семь, пятерых уделал!» — с гордостью подумал Мушкила, — «Славная охота! Добить до семи?»

Мушкила повернул голову на Санчу, как бы предлагая слезть и посмотреть работу «истинного кабальо» со стороны, но Санча… Дальше произошло то, отчего Мушкила сразу вспомнил, почему называл двуногих волками.

Санча слетела с коня, хлопнув его по шее, выдала: «Моя очередь, Ваша милость!»

И спрыгнула с выступа. Волки с рыком кинулись на неё, но Санча уже в прыжке взмахнув рукой, отправила в них свой эсклавин, который накрыл морды волков, а дальше Санча, как заправский копейщик стала быстро-быстро «шить» своим дамским кинжалом, стараясь достать обоих зверюг. Один всё же вырвался из-под плаща и с повизгиванием метнулся прочь. Санча обернулась к коню и победно сверкнула зубами.

* * *

Санча смотрела на окровавленный труп волка и прислушивалась к себе, к своим ощущениям. Такого поступка она сама от себя не ожидала. Что-то «хрустнуло» в ней, словно проклюнулось. Скорлупа? Она помнила ощущение, когда клинок входил в плоть зверя, и ей не было противно или страшно. Она чувствовала не радость, но удовлетворение. Как она устала бегать и бояться! Страх, поселившийся в её душе с момента нападения разбойников на караван, сменила злость.

Санча деловито осмотрела изгвазданный в крови волков и продырявленный кинжалом плащ. Опустила его в ручей, придавив парой камней. Пусть текущая вода промоет кровь.

Санча расшнуровала рукава лобы, сняла пояс, сняла лобу, закатала рукава шенза и подоткнула подол повыше, оголяя ноги до бёдер. Скинула башмаки и деловито потащила тушку волка в ручей, где и принялась за разделку. Своего «кабальо» Санча больше не стеснялась, хотя мысль о бесстыдстве её посетила. Санча изменилась. Дело к этому шло, но сейчас произошёл качественный скачок — куколка раскрылась и вылезла бабочка. Пока ещё облезлая, слабая, но это хищная бабочка!

Разделкой Санча занялась ради шкур, объяснив крутящемуся вокруг Мушкиле необходимость иметь для обмена с местными чего-нибудь менее ценное, чем серебряный дирхем. Тем более что за серебро могут просто ограбить и убить. Слава про горцев ходила та ещё.

Разделка Мушкилу очень заинтересовала. Когда ещё посмотришь вблизи за повадками хищников не в качестве основного блюда. Он даже придерживал тушу копытом, когда Санча стала сдирать шкуру. Конечно, для этого тушу подвешивают, но верёвки не было, и Санче не хотелось испачкать в крови шенз, потому и проделывала всё в воде ручья.

Графская дочка не белоручка, знатная дама должна уметь рукодельничать, причём на очень достойном уровне, но, естественно, разделывать туши Санче не приходилось. Однако её «образование» включало «теоретическое» и наглядное знание всех «технологий», применяющихся в хозяйстве графства. То есть Санча знала, как снять шкуру, просто делала такое самолично в первый раз.

Волки, должно быть, не гнушались падалью, поскольку мясо их пахло отвратительно. Опять же огонь развести было нечем, а Санча ещё не настолько оголодала, чтобы есть сырое мясо. Особенно такое.

Изрядно повозившись, Санча сняла шкуру с трёх туш. На другом склоне за её действиями внимательно следили, иногда потявкивая, трое калек. Закончив работу, Санча выпрямилась и оценивающе поглядела в их сторону. Словно прочитав её мысли, волки решили унести свою «волчью наличность» подальше и скрылись из виду. Очевидно, ненадолго. При виде разделанных туш они явно возбудились.

Свернув снятые шкуры и увязав лапы в узлы, Санча навесила их на недовольного Мушкилу. Не дожидаясь просушки одежды, двинулись в путь.

— Ваша милость, нам нужно найти деревню васков (45), — поставила задачу Санча. — Купец Кристулфо рассказывал, что васки сущие разбойники, но закон гостеприимства чтут ревностно. Если путник придёт к ним домой, то ему ничего не грозит, пока не уйдёт. Это действенно и в дороге, если назвать уважаемого васка, к которому идёшь в гости, тогда тоже мало кто решится напасть на чужого гостя. Но мы не купцы, и я никого не знаю, на эускара (46) знаю только «кайшо» и «бетебеэйрра», потому лучше сразу заявиться на порог.

* * *

На исходе дня окружающие их горы немного раздвинулись, давая место небольшой долине с явными признаками обжитости. То тут, то там виднелись делянки обработанных полей, яблоневые сады и пастбища.

— Мда, придётся на ночлег оставаться, — пришла к выводу Санча, оценив высоту солнца. Ночлег с незнакомыми людьми закономерно вызывал опасения. Мушкила замотал головой.

— Мне тоже не хочется. А волки?

Конь фыркнул и выпятил нижнюю губу. Девушка захихикала. Волков эта пара больше не боялась. Зря, конечно.

Санча вернула серьёзность:

— Подумайте, Ваша милость, что будет, если местные найдут нас здесь в долине или поблизости от своих жилищ? Прячущихся? Вот то-то и оно! Лучше уж не скрываясь пройти прямо. У басков совсем другое отношение к женщинам (47)… Откуда взяла? Тот же Кристулфо рассказывал. Да