Невеста - Марат Дочкин

«Тата, тата, найди меня!» — образ ребёнка из видения «камней» снова встал перед глазами коня. Может, дело в том, что у двуногих совершенно другие отношения между родителями и детьми? Тогда Санча имеет определённую ценность для её родителя. Отца. Выкуп? Идея выкупа Мушкиле была известна, как и концепция денег. Но почему разбойники пытались Санчу растерзать, а не пленить? Не сходится.

Озарение пришло на прогулке при виде каменных загородок полей, которые обрабатывали двуногие. Территория. Охотничьи угодья! Конечно же! Двуногие — хищники, а хищники охраняют свои охотничьи угодья. Но двуногие — хищники стайные, как волки, только их стаи просто огромные. И в их стаях угодья принадлежат вожаку, но вожак, какой бы сильный он ни был, не может в одиночку отстоять своё, ему нужна поддержка части стаи. Вот в этом им помогает вера двуногих в родословную. Вожаку с родословной стая подчиняется охотнее, а безродного вожака может и не принять. При этом Мушкилу удивляло, что родословная Санчи положительно действовала и на членов совершенно чужой стаи. Двуногие в городе охотно выполняли распоряжения и таскали за Санчей вещи и её саму в своих верхних ногах — руках, демонстрируя этим желание принять её в свою стаю. Хотя ни выдающейся силой или злобой Санча не обладала. Может всё же в наследственности что-то есть?

Мушкила обитал во дворе, все новости буквально проходили мимо него, поэтому прибытие епископа он видел лично. Утром он захотел посмотреть на этого двуногого поближе, один на один в естественной среде обитания, так сказать. Ничего особенного, к тому же двуногий его явно боялся. Этому тоже не перепало способностей сверххищника по наследству.

Вот виконт Гильом — хищник, его волчьи повадки для жеребца были очевидны. Но Мушкила видел двуногих, которым подчинялись десятки городов крупнее Прада, и их всех объединяло желание большего. В этом виконт был схож с ними. Но Мушкила будет настороже и сможет разобраться с этой опасностью для Санчи. После расправы с Омаром Мушкила чувствовал в себе способности ассасина.

* * *

Во время прогулки, на которую Гильом «увязался за Санчей», Мушкила старался держать виконта на дистанции, но это не входило в планы Гильома. В результате активных перемещений эта пара немного оторвалась от остальной свиты.

Виконт поинтересовался у Санчи:

— Что же Вы всё время сбегаете от меня, Санча?

— Это не я, Ваша милость. Мушкиле Вы не нравитесь…

— А Вам?

Девушка о чём-то глубоко задумалась, но ничуть не смутилась, как на то рассчитывал Гильом.

— Ваша милость, если Вы что-то задумали, то лучшего времени нам может больше не предоставится!

Виконт заметил, что девушка проговорила последнюю фразу взволнованно, и воспринял её слова с улыбкой, даже открыл было рот для обещания, но жеребец Санчи внезапно прибавил ходу, с подскоком развернулся и лягнул лошадь виконта. Копыто угодило лошади по ноге, отчего она свалилась с ходу наземь. Виконт нисколько не пострадал, сказался опыт прекрасного наездника. Гильом успел высвободить ноги из стремян и почти грациозно сошёл с падающей лошади.

Как ни желал Мушкила лягнуть всадника, но из опасения выкинуть из седла своего седока, не стал высоко задирать круп и ударил понизу. Свалив виконта, Мушкила тут же понёсся к обрывистому берегу реки. Виконт крикнул Ланце, но тому приказа не требовалось, он устремился в погоню, активно понукая своего коня, одновременно раздавая указания своим товарищам, чтобы охватывали справа и слева. Ланца ещё не понял происходящего. Он считал, жеребец понёс или в очередной раз взбесился, и больше всего опасался, что бешеный скакун бросится с обрыва. Ланца переживал за Санчу прежде всего, потому и старался догнать девушку, направляя товарищей наперехват в случае, если понёсшая лошадь всё же облагоразумится и свернёт вдоль реки. Впрочем, шансов догнать Мушкилу у коня Ланцы практически не было. Что-то подозревать Ланца начал только после того, как Санча завизжала. С первого раза могло показаться, что девушка так переливисто визжала от страха, но Ланца слышал этот визг уже второй раз.

Мушкила быстро пересёк полоску обработанной земли, отделяющую дорогу от реки, и, ни на миг не задержавшись, прыгнул с высоты двух человеческих ростов в воду, подняв фонтан брызг. Ни одна лошадь из свиты виконта повторять безумство Мушкилы не захотела, да и сами всадники не горели таким желанием. Когда виконт подъехал к краю высокого берега реки на предоставленной одним из воинов лошади, Мушкила с Санчей уже выбирались на противоположный берег.

Тета — неширокая река и неглубокая, поэтому прыжок с обрыва на лошади — всего лишь способ поломать бедному животному ноги. Если не попасть в омут, где глубина позволит их уберечь. Именно такое место заранее присмотрел и использовал Мушкила. Высокий каменистый берег вверх и вниз по течению реки не позволял всадникам быстро и без потерь перейти реку, несмотря на её небольшую глубину.

Выбравшись на берег, промокшая Санча оглянулась, потом что-то сказала коню, и тот бодро стал подниматься по более пологому противоположному берегу, пока не исчез в прибрежных зарослях.

Гильом смотрел вслед Санче со сжатыми губами, не обещавшими беглянке ничего хорошего. Он обвёл взглядом других всадников и обронил:

— Вот это конь!

Кавалькада устремилась вслед за своим предводителем вверх по течению к ближайшему броду через реку Тета, чтобы перехватить Санчу на пути в Руссильон. Гильом был воином и воспитывался в суровом мужском коллективе. Выражаться подобно герою рыцарских романов он вряд ли бы стал. На самом деле он сказал слова, по смыслу более подходящие фразе «порченая лошадь». Тем не менее, в этой фразе тоже присутствовала доля признания качеств Мушкилы, далеко выходящих за обычные рамки, присущие остальному лошадиному племени.

* * *

Епископ Суньер узнал о случившемся от пешего воина, отдавшего своего коня виконту и потому вернувшегося в город. Естественно, ни о каком отъезде более речи не шло, пока епископ не удостоверится в благополучном разрешении этой ситуации. На второй день отсутствия виконта Суньер был вынужден признать, что в нелёгком искусстве бега от погони с препятствиями Санча изрядно поднаторела и смогла далеко уйти или спрятаться.

Лишь на четвёртый день вернулся виконт, и по его кислому выражению лица епископ Суньер всё понял и ужаснулся. Одно дело слушать рассказ о страшных испытаниях из уст Санчи, заранее зная о благополучном исходе, ибо рассказчица стоит перед тобой. Совсем другое