Позывной "Аббадон" - Екатерина Воробьева

Он самолично привел их на казнь. Сам, своими руками сопроводил их в эту дьявольскую лабораторию, завел в белоснежную палату с яркими лампами, уложил на кушетки и закрыл за ними дверь.

Сам… Он сделал это сам… И Реджина, и девять других рекрутов погибли из-за него.

Из транса его вывела черная фигура, появившаяся в поле зрения прямо перед ним.

Он не слышал, как она приближалась, даже не почувствовал ее. Был на столько уязвим, что, взбреди ей в голову перерезать ему глотку, она бы сделала это, не встретив на своем пути никакого сопротивления.

Джин медленно опустилась на соседнюю койку напротив него и в точности скопировала его позу.

Она молчала, он тоже.

Но, как ни странно, от ее присутствия ему стало немного легче. Алана и Сирену он принципиально не подпускал близко. Он злился на них. Злился за то, что те утаили от него такую важную информацию.

Но то, что Джин пришла, узнав о трагедии, пришла и просто села рядом с ним, разделяя его груз вины и горя, много значило для него.

Она молчала. Что она могла сказать? Что ей жаль? Что это нормально для их мира и ему не нужно так сильно принимать данную трагедию близко к сердцу? Что таковы законы магии их мира?

Для нее, возможно, такие утешения и сработали бы. Но для Тедди - нет. Он из другого мира, другого теста и других принципов. Весь его привычный мир внутри и снаружи отличался другими законами. И то, что произошло, рвало его на мелкие кусочки. Крошило его сознание и восприятие мира.

И пока она думала над тем, что сказать, он чуть качнулся и заговорил первым.

- Сегодня я потерял десять человек. Десять! - его голос был сиплым, с небольшой хрипотцой - Не на войне, на поле боя или задании. Их убила не пуля или несчастный случай. Их убила одна, сука, инъекция! Их просто усыпили как бродячих, никому не нужных котят. Усыпили с такой легкостью и хладнокровием, что мне, как солдату, видевшему много разных смертей, стало дурно и тошно от такого способа убийства. Почему? За что, Джин? Они же просто дети.

Он поднял на нее взгляд, а Джин резко опустила, уставившись на носки своих ботинок. Она трусливо спрятала глаза. Не была готова встретиться с его взглядом.

- Таков закон магии этого мира, Тедди. Ничего с этим не поделаешь. Выживает сильнейший. – пояснила она, стараясь говорить как можно мягче.

- Они ведь не просили эту силу. Разве они виноваты, что были рождены с ней? Почему одного дара не может быть достаточно? Зачем заставлять их умирать?

- Каждый должен доказать, что заслуживает ту магию, что течет в их жилах.

Джин попыталась поднять глаза и посмотреть на него, но, увидев, какая тихая ярость и боль бушевала в его взгляде, она впервые почувствовала зачатки зарождающегося страха внутри себя.

Если ее собственная ярость была громкой, взрывной и опасной, его была тихой, ужасно тихой и не менее опасной. Ее можно было сравнить с безлунной ночью, в темноте которой скрываются и поджидают свою жертву кровожадные, не знающие пощады чудовища. Попади таким в лапы, и живым точно не выберешься.

- И если ты когда-нибудь станешь королевой, ты будешь продолжать все это? – его подбородок резко напрягся, а глаза сузились до щелок.

- С хрена ли я должна стать королевой?! – опешила она.

- Недавно мне открылось, что ты принцесса. Оказывается, ты голубых кровей и скрыла это от меня.

Он говорил так, словно упрекал в ее происхождении.

- Ну, во-первых. – с тяжелым вздохом она выпрямила спину – Я не скрывала. Это известный факт. Во-вторых, я никогда не стану королевой, хотя бы просто потому, что не хочу. Мой брат - король, да. Но себя я давно отсекла от этой династии. В-третьих, я не знала, что ты не в курсе. Я была уверенна, что чертова фея уже давным-давно проинструктировала тебя на счет меня и велела при этом держаться как можно подальше от “чокнутой наемницы”.

Уголки губ Тедди непроизвольно дрогнули при упоминании о Лилит и о том, как Джин отзывается о ней, пытаясь передразнить ее.

Но когда жестокая реальность вновь упала на плечи Тедди грузом вины и ответственности, он вновь помрачнел и опустил голову.

- Им даже не сказали, куда и зачем ведут. Они не были готовы. У них даже не было шанса.

- Мне жаль. – искренне призналась она – Я не знала, что ты не в курсе.

- Ты пыталась помочь. – Тедди поднял голову и с огромным теплом и благодарностью посмотрел на Джин – Я помню, что ты сказала в тот день. Ты пыталась предупредить.

Его грусть перетекала на нее, словно они были связаны друг с другом, как два сообщающихся сосуда. Что есть в одном, автоматически заполняется во втором. Все те эмоции что плескались в нем сейчас: боль, скорбь, стыд и отчаяние - ощущались ею, как свои собственные.

- Но почему их не готовят к этому? Я не понимаю. Почему суть отбора держат в секрете?

Когда Джин нервно заерзала на своем месте, он понял, что она наверняка знает причину.

- Это из-за меня. – потупила она взгляд – Запрет на разглашение объявили после того как я в первый раз пошла на инъекцию. Я так не хотела… - покачала она головой и болезненно поморщилась от воспоминаний - Кричала, вырывалась, брыкалась. Тогда я покалечила трех санитаров, что пытались меня угомонить. Одному прокусила руку, другому откусила пол-уха, а третьему воткнула в глаз скальпель, который успела стащить со столика с инструментами.

Когда она закончила свое признание, вздохнула с глубоким свистом и посмотрела на Тедди.

Тот с выпученными глазами пару секунд пялился на нее, а потом разразился громким раскатистым хохотом на всю казарму.

- Ты с рождения была такой безбашенной? – захлебываясь смехом, простонал он – Бедные люди, они по-любому потом долго ставили прививки от бешенства.

- Я рада, что моя боль вызывает у тебя неконтролируемый приступ веселья. – с обманчивой обидой проговорила она.

- Прости. – прочистив горло, он пытался успокоиться – Прости. Правда, извини меня. Это не уместно, просто…

И тут он замер, словно в его мозгу щелкнуло какое-то озарение.

- Погоди, ты сказала: в первый раз.

Джин невозмутимо кивнула.

- Так сколько раз ты туда ходила? Сколько