Позывной "Аббадон" - Екатерина Воробьева

язык, пытаясь свернуть их извечный спор. То, что ему было нужно от нее было важным, а начать этот разговор можно было, если только она находится в хорошем и благодушном расположении духа. Не зря говорят, что Аббадон своенравна и непредсказуема. Ее настроение менялось подобно морскому ветру – то в одну сторону, то в другую, то накатит смертоносные волны и цунами, а иногда замрет полным штилем.

И все это при том, что она утратила почти всю душу и не обладала широким спектром эмоций, привычных любому другому нормальному человеку. Она удивительным образом могла балансировать и работать с тем, что имела, и, надо признать умело работала. Старалась максимально контролировать себя и переводить негативный диапазон своей энергии во что-то если не позитивное, то более нейтральное. Во истину она была могущественной.

Те, кто ранее собирал по семь способностей, просто сходили сума от агрессии, жестокости и ярости. Нередко таких солдат просто на просто ликвидировали из-за невозможности их контролировать. Уничтожали как бешеных собак, вышедших из-под контроля.

- Джин. – прочистив горло, примирительно начал он – Давай не будем ругаться. Все-таки мы с тобой родные брат и сестра. Родная кровь как никак.

Джин с подозрением посмотрела на него. Она чувствовала, что ему от нее что-то нужно. Что-то, что может дать лишь она.

- Что тебе нужно? – без прелюдий начала она.

Еще раз прочистив горло и громко покашляв в кулак, Салазар начал.

- Мне нужна твоя иллюзия. Я хочу, чтобы в этот раз на ежегодном балу ты набросила на меня покров.

Брови Джин поползли вверх от удивления.

Каждый раз, когда король покидал свои покои, на него накидывали покров иллюзии, дабы скрыть тот ужас, который он сам с собой сотворил. О его настоящем состоянии здоровья знал лишь узкий круг доверенных и надежных людей. Для других король все также оставался крепким, здоровым и сильным монархом.

- А что, Пончик больше не справляется с этой задачей? – с удовольствием съязвила она.

Услышав прозвище генерала, уголки губ Салазара непроизвольно дернулись в улыбке, но он быстро взял себя в руки, вернув невозмутимое выражение лица.

- Пансек халтурит. – с неудовольствием признался он – На прошлом заседании совета его покров слетел, на одну секунду, но слетел. – Салазар нервно пригладил свои тусклые, редеющие светлые волосы – Я заметил это по их лицам… А если такое случится на балу…

- Все узнают, что ты безумец, которому осталось жить всего ничего?

- Начнется хаос, Джин. Совет начнет плести заговоры, интриги, попытаются устранить меня, тебя…

- А когда, говоришь, был совет?

В ее голову закрались мысли о том, что, может быть, совет каким-то образом пронюхал про недуг короля и все эти покушения на нее дело рук кого-то из них, а не Шакса, как она думала изначально.

- Неделю назад, а что? – изумленно похлопал он глазами.

- Да так… - отмахнулась она.

Нет, это не совет. Два покушения на нее были за долго до этого.

А затем, выйдя из раздумий, она внимательнее всмотрелась в своего брата, перебарывая приступ отвращения, глядя на нелицеприятные раны, сочащиеся гноем и сукровицей. Он заметно нервничал и мялся.

- Что еще ты хочешь?

Салазар глухо засмеялся, обнажая черные гнилые зубы. Эту часть его тела хворь также затронула очень сильно. Зубы гнили, обламывались, крошились, делая края неровными и острыми.

- Ты проницательна.

- Я знаю. – отозвалась она.

- Я хочу, чтобы в этом году ты стояла рядом со мной не как член личной гвардии, а как сестра и принцесса Зартана.

И все нутро Джин поджалось в нехорошем предчувствии, когда из-под стола Салазар достал две красивые коробки. Одна была большая, прямоугольная и перевязана большим красным бантом. Другая коробка была меньше, но выше своей «напарницы» и Джин знала, что там. Она знала эту коробку, и приступ тошноты подкатил к горлу от осознания, что сейчас потребует от нее брат.

- Это тебе. Подарок. – Салазар подвинул в сторону Джин коробки.

Сглотнув нервный, горький, удушающий ком, Джин потянулась к красному банту. Развернув коробку, обнаружила в ней алое платье. Лиф был расшит блестящими камнями, пайетками и кружевом, а пышная юбка сделана из ужасно громко шуршащей ткани.

Поморщившись от отвращения, она перешла к другой коробке. Поддела крышку одним пальцем, словно оттуда должно было что-то выскочить и укусить ее.

Во второй коробке лежала красивая, инкрустированная рубинами и бриллиантами корона из белого золота. Переливаясь на солнечном свете, камни блестели так, что создавали возле себя радужное свечение.

- Я это не надену! – твердо заявила она и подвинула коробки обратно в сторону Салазара.

- Джин — это корона нашей матери…

- Я знаю. Поэтому и не надену!

Еще в детстве она засматривалась на эту корону. Любовалась ею, пускала слюни, глядя на волшебный перелив камней, представляла момент, когда наденет ее.

Но в один из дней, когда она вот так же любовалась короной матери, что-то злое щелкнуло у нее в голове, и она решила ее примерить. Достав злосчастную корону из шкатулки, она нацепила ее себе на голову и, громко хихикая от восторга, любовалась собой в зеркале.

На громкий смех пришел отец. Увидев корону на голове дочери, он взбесился. Сорвал драгоценность покойной жены со светлой головы шестилетнего ребенка и наказал ее на два месяца. Два месяца она никуда не выходила из своей комнаты и никого не видела, кроме своей няньки.

Но главное, что она запомнила с того раза – его слова. Злые, ядовитые слова, больно ужалившие ребенка и пустившие яд в ее сердце, что так надежно впитался в жилы на всю жизнь.

- Ты никогда не наденешь эту корону! - шипел отец, больно схватив маленькую Джин за плечи – Ты никогда не будешь достойна короны матери, да и в принципе любой другой короны. Ты ничтожество! Жалкий, маленький рудимент общества. Ошибка природы. Ты – убийца. Убийца своей матери!

Вот тогда-то Джин и осознала, что никакой он ей не отец, а она прирожденный убийца. Она рождена убийцей, убийцей и умрет, не сумев сложить оружия в нужный момент.

- Джин, ты наденешь это! – властным тоном приказал Салазар.

- Зачем?! – Джин начала выходить из себя от такого давления – Зачем вообще понадобилось убирать меня из стражи и сажать рядом с собой на трон? В чем дело?

- Буду откровенен. – Салазар принял серьезное выражение и немного отодвинул