Ученица сильнейшего мага - Екатерина Политова

Пообедала я тоже в комнате, похоже сотрудники столовой нынче сами разносили еду по Академии.

После еды я опять взялась медитировать. И злилась на собственную голову, которая не давала мне покоя. Приходилось вставать, наматывать круги по комнате, чтобы хоть куда-то деть энергию, а потом опять садиться и пытаться сосредоточиться. Но ничего не выходило без образа ректора стоящего над душой! Решив, что уже ничего не выйдет я просто принялась читать дальше лекционный материал.

В конечном итоге меня прервал стук в дверь, и когда я открыла, передо мной стоял один из охранников. Он сухо кивнул и сказал, что пора на урок.

Мы шли по пустым коридорам академии. Уже стемнело, и от этого обстановка казалась ещё более зловещей. Тусклые огоньки ламп едва освещали путь, бросая длинные тени по стенам. Время от времени мимо проходили фамильяры, не обычные гражданские, а скорее военные. Эти были совсем другими. Один из них, был похож на огромного красного волка с горящими глазами, он поднял голову, когда мы проходили мимо, и принюхалсях. Я невольно ускорила шаг, стараясь не смотреть в его сторону. Интересно, семья Леопольда создавала таких?

Наконец мы добрались до кабинета ректора. В приемной утомленный за этот день, на куче документов дремал Ррайз, подергивая во сне черными крыльями за спиной.

Охранник открыл дверь и впустил меня.

В воздухе царило напряжение. Черная форма преподавателей Растара перемежалась с формой Тайной канцелярии. Все они склонились над какой-то картой на столе ректора, сам он стоял там же, с суровым и сосредоточенным лицом. Ворот белой рубашки был расстегнут, а рукава закатаны. И именно этой простотой в одежде он сейчас выделялся среди присутствующих.

Он поднял голову, когда я вошла, и на мгновение его глаза сузились.

— Что она здесь делает? — строго спросил он.

— Вы распорядились привести её в семь, — спокойно ответил охранник за моей спиной.

Ректор недовольно посмотрел на часы и нахмурился, будто только сейчас понял сколько времени.

— Продолжайте без меня, — неожиданно проговорил он, хотя я полагала, что сейчас он отошлет меня обратно. Он подхватил со стула пиджак, но не чтобы надеть. Направляясь ко мне, он достал из внутреннего кармана запечатанное письмо и протянул мне, подтолкнув меня в приемную. — Идем. Прочитаете в другом кабинете.

Я взяла конверт, гадая, что там могло быть.

Ректор фон Кирс, не говоря ни слова, провел меня в кабинет дальше по коридору. Там значилось “Заместитель ректора Томас фон Шайдис”. Внутри было пусто, ректор включил небольшую напольную лампу возле стола и чуть её подвинул, затем махнул мне на единственное кресло для посетителей, на которое теперь падал свет. Кабинет был куда меньше, чем его, тут почти не было лишних вещей, даже стол был пуст и чист.

Но меня это интересовало меньше всего. Потому как я принялась вскрывать конверт без пометок.

— Это письмо от твоих родителей, — проговорил ректор, опускаясь в кресло заместителя, сложив руки на столе.

Я сглотнула и осторожно развернула бумагу. Так соскучилась по родными! Письмо было написано знакомым маминым почерком, чуть неровными, но такими родным! Я села в кресло и начала читать.

“Дорогая Аннабель,

Как же мы скучаем по тебе. Здесь, в нашей кондитерской, всё идёт по-прежнему, но без тебя дом стал пустым. Мы верим, что ты сможешь справиться с любыми трудностями, которые встанут у тебя на пути. Помни, родная, что иногда важнее всего - беречь себя. Помни, что мы всегда рядом с тобой, даже если не можем сказать всего, что хотели бы.

Однажды ты разберешься, кем ты являешься, и мы верим, что сможешь принять то, что откроется. Береги себя, наша дорогая девочка, и всегда слушай своё сердце.

«С любовью, мама и папа.»

Я перечитала письмо ещё раз. Почерк точно принадлежал маме. А внизу стояла папина подпись. И ещё раз я всё перечитала. Что значит “разберешься, кем ты являешься”? Я ведь это уже знаю.

— Что-то не вижу радости на лице, — холодно и тихо заметил ректор.

Я вовремя поймала себя на том, чтобы не смотреть ему в глаза сейчас. Он отдал мне его лично, хоть оно и было запечатано - он наверняка его читал.

— Отдайте его мне, это надо сжечь, — фон Кирс протянул руку над столом и я удивленно на него взглянула.

— Почему? Оставьте письмо мне, — я вцепилась в письмо ещё сильнее, прижав его к груди. — Я не понимаю, о чем они говорят.

Ректор откинулся в кресле и взглянул на меня с интересом. Свет от напольной лампы едва падал на его лицо.

— Так уж ты не понимаешь? — бросил он с сомнением.

Вот дура, надо было просто улыбнуться, поблагодарить и отдать бумагу на сожжение. И уйти. Но теперь, когда он уже зацепился, я решила не откатывать назад, не делать вид, что всё в порядке. Однако молчала.

— Что ты сама знаешь о себе, Аннабель? — спросил ректор и я поняла, что он и правда в курсе содержания письма.

В полумраке его лицо казалось более мягким, но всё же он оставался тем же ректором. Его серые глаза смотрели на меня так внимательно и твёрдо, что мне стало трудно дышать.

Я молчала, не зная, говорить или нет. Меня учили молчать. Я стиснула письмо в руках, не решаясь открыть рот.

— Может и хорошо, что ты не поняла, что они имели в виду, — ректор хлопнул по подлокотнику кресла и поднялся. — С меня хватит. Мой длинный день на сегодня окончен.

Он вырвал из моих рук письмо так резко, что я не успела отреагировать. Вскочила в попытке вернуть, но в ладонях ректора уже был только пепел, который он стряхнул на пол. Он направился к двери, взялся за дверную ручку, но я преградила ему дорогу, вцепилась в его рубашку, отчаянно пытаясь удержать. Если он уйдет, у меня не останется ничего, кроме вопросов без ответов.

— Аннабель, — процедил он, прожигая меня взглядом.

— Вы всё у меня забирает, — неожиданно для себя я сделала короткий шаг к нему, не оставив между нами дистанции. — Родителей, свободу… общение с другими людьми. Даже письмо! Я хочу что-то взамен. Я хочу знать всё, что знаете обо мне вы .

Внезапно ректор положил ладонь мне на ключицу