Попаданка в академию, или руки прочь от меня, Дракон! - Энже Граф

приливала несколько часов, меня подводят, и я падаю, как подкошенная. Атрин, казалось, был готов к подобному исходу, потому что успевает поймать меня до того, как я ударюсь головой о край сиденья. При этом он весьма тесно прижимает меня к себе, и я вновь чувствую себя в этом теле безумно маленькой и слабой. Поскольку мои руки все еще скованы невидимыми веревками, я бессильно пытаюсь отодвинуться от него, но он отчего-то прижимает меня все крепче. Его глаза горят.

— Осторожно, — шепчет он, — если я тебя отпущу, ты упадешь.

Сними он чары, чтобы я могла говорить, я бы многое ему высказала. Но я только и могу, что гневно сверкать глазами и бессильно пыхтеть, пока он крепко удерживает меня за талию.

— Ссарх! Я думал, ты ее ненавидишь после того, как она уничтожила твоего варса — а ты с ней обжимаешься!

Мы с Атрином синхронно оборачиваемся к двери. Я вижу высокого крепкого мужчину, закрытого длинными, черными выцветшими одеждами по самые глаза. Атрин, наконец, отпускает меня и тянет за руку:

— Идем.

Следую за ним — а что мне еще остается делать? Солнце моментально накидывается мне на голову и плечи, словно собираясь зажарить заживо, но мгновение спустя мне на голову что-то опускается. Мысленно охнув, спешно отступаю, но, оказывается, это Атрин накидывает на меня те же одежды, что были на мужчине. Он притягивает меня за лацканы ближе и приказывает:

— Не двигайся, если не хочешь получить ожог.

Взглядом даю ему понять все, что о нем думаю. Ему, впрочем, плевать. Накинув на меня ткань, он закрепляет ее у меня на шее, чтобы не сползала, и весьма по-хозяйски хватает меня за предплечье и тянет за собой. Скрипнув зубами, делаю шаг — и пораженно застываю, когда вижу селение, к которому меня ведут.

Это небольшой оазис. Клочок живой земли с негустой растительностью и с раскинутыми тут и там шатрами. Селение большое. Вижу множество людей, одетых подобно мне. Только по их росту и можно догадаться, кто передо мной: мужчина, женщина или ребенок. Еще вижу ящеров, таких же, как тот, на котором в Саморрию тогда ворвался тот саллар. И все они провожают нас глазами, пока мы идем к самому большому шатру. Верчу головой во все стороны. Страх еще во мне, но он где-то внутри, придавленный недоумением и любопытством.

Перед тем, как войти в шатер, Атрин останавливается и заставляет меня взглянуть ему в лицо.

— Сейчас я сниму с тебя чары, чтобы ты могла говорить. После этого мы войдем к старейшине, и советую тебе следить за своим языком, если не хочешь, чтобы тебе его отрезали.

Поджимая губы, меряю Атрина ненавидящим взглядом. Он щелкает пальцами — и я чувствую, что больше не немая.

— Будь ты проклят, — шиплю ему в лицо, — убийца!

Его глаза вспыхивают. Он рывком распахивает полы шатра и толкает меня внутрь, заходит следом сам. Тот мужчина, что встретил нас у кареты, не отстает. Настороженно озираюсь по сторонам, ожидая чего угодно, но явно не спокойного, мирного жилища любого кочевника: вон импровизированные кровати, вот очаг, вот кухня, вот полог, видимо, отделяющий мужскую половину от женской, а вот стол, за которым сидит мрачный мужчина средних лет.

Старейшина, догадываюсь я.

При нашем появлении старейшина вскидывает голову, отрываясь от работы. Вижу в его руках миску с каким-то варевом. Вот уж не думала, что старейшины занимаются готовкой.

И тут за моей спиной раздается голос Атрина:

— Отец, я привез ее.

В первый момент мне кажется, что я ослышалась. Я недоуменно оборачиваюсь назад, но нет, Атрин серьезен. Мужчина, сопровождавший нас, тоже. В шоке оборачиваюсь к старейшине. Тот встает, и по его росту и стати становится ясно, что да, они с Атрином действительно родственники.

— Хорошая работа, Арсах, — говорит старейшина.

Шокированно молчу, переваривая услышанное. Столько всего обрушилось на мою голову за короткое время: похищение, убийство кучера, новость о том, что Атрин — на самом деле саллар, сын старейшины… Кажется, я сейчас сойду с ума…

— Как она? — спрашивает Атрин. Нет. Это не настоящее имя. Арсах.

Старейшина поджимает губы:

— Ей становится хуже. Вот это, — он брезгливо бросает миску на стол, и ее содержимое зеленой кляксой разливается по поверхности, — уже не помогает.

Арсах поджимает губы:

— Пойду проверю ее.

Не успеваю я среагировать, как он отходит в женскую половину шатра. Я настороженно смотрю на старейшину. Тот переводит на меня тяжелый взгляд:

— Так, значит, ты и есть та, кто спасет Сиерру? Ты не похожа на целительницу.

— Я не целительница, — отвечаю я, — и кто-нибудь, объясните уже, почему меня похитили?

— Арсах тебе не рассказал? — спрашивает старейшина.

— Мне никто ничего не рассказывал! Меня просто похитили и привезли сюда!

Мужчины обмениваются взглядами.

— Меня зовут Арияр. Там, за пологом, мой сын, Арсах — и моя дочь Сиерра. Ты здесь, чтобы ее вылечить.

44

Это просто какой-то бред.

— Вылечить? Но я уже говорила вам, я не целительница! С чего вы вообще взяли, что я способна кого-то вылечить?!

Арияр поджимает губы. Только он собирается ответить, как полог, за которым ранее скрылся Арсах, колышется — и появляется мой похититель. Он выглядит темнее грозовой тучи, и я понимаю, что положение его сестры и в самом деле плачевное.

— Она не приходит в себя, — говорит он прерывисто отцу, а затем требует, обращаясь ко мне, — сделай что-нибудь!

Я ахаю:

— Да что я вообще могу сделать! Вызовите целителя!

— Ты и есть целитель! Амулет указал на тебя!

— Какой еще амулет?!

— Поиска решения!

— Что… да объясните мне уже, что вообще происходит!

Арсах дергается, явно собираясь ко мне, но Арияр одним грозным окликом пригвождает его к месту:

— Ступай к Сиерре!

Мой похититель поджимает губы, но молча покоряется, вновь опалив меня напоследок своим взглядом. Арсах вздыхает и жестом показывает мне на скамью:

— Садись, дитя, разговор будет долгим.

— Раз он будет долгим, — я набираюсь нахальства, — может, тогда снимете чары с моих рук?

Арияр машет рукой — и я следующее мгновение я свободна. Я оцениваю ситуацию: я одна, кругом — трое мужчин гораздо, гораздо сильнее меня. Поэтому я, поджав губы, принимаю приглашение и сажусь на скамейку. Мужчина, сопровождавший нас с Арсахом, хмыкает.

— Скажи, — начинает староста, садясь за стол и магией убирая с него пятно, — что ты знаешь о магическом истощении?

Не то начало разговора, которое я ожидала. Я хмурюсь и быстро перебираю в памяти всю доступную мне информацию:

— Когда маг отдает слишком много собственной энергии