Я — эмпат - Алёна Шахнина

— Смотри на меня, — услышала я голос как в тумане, — У меня нет эмоций, смотри на меня.

Едва разлепив веки, я посмотрела на лицо перед собой.

— Смотри, чувствуй. Чувствуешь мои руки?

Я слабо кивнула.

— Дыши, вот так, молодец.

Сознание медленно начало возвращаться. Сначала я увидела спокойное лицо Морозова, потом почувствовала его руки, держащие мои ладони. Эмоция одна за другой начали опускаться куда-то вниз, оставляя после себя пустоту. Я сделала глубокий, протяжный вздох, восстанавливая дыхание, а потом глазами начала цепляться за детали, чтобы удержаться. Бежевая плотная рубашка с плохо проглаженным воротником, закатанные рукава, руки с проступающими от напряжения венами, наручные часы с коричневым кожаным ремешком.

Голоса отступили, остался лишь далекий шепот. Я посмотрела по сторонам. Так, я сижу в машине, за окном парк или лес. Людей нет, машин нет, домов тоже. Мы на пустыре. Там, где нет чужих эмоций.

— Спасибо, — прошептала я.

Он аккуратно, едва заметно, провел большим пальцем по моей руке, а потом отпустил.

— Вот видишь, быть черствым не так уж и плохо, — хмыкнул он.

Я улыбнулась.

— Лучше бы твоя черствость помогала тебе рубашки гладить, — фыркнула я, чувствуя, как меня окончательно отпускает.

— Что? — он быстро окинул себя взглядом. — Все у меня с этим в порядке.

— Ну да, — засмеялась я, — Я в бреду и то увидела твой неглаженный воротник.

Он что-то буркнул про нехватку времени, но по его улыбке я поняла, что мою колкость он оценил.

У меня не получилось избавиться от Морозова, который настойчиво последовал за мной в дом. В прихожей я кинула взгляд на зеркало. Да уж, от утренней красоты не осталось и следа. Тушь осыпалась под глаза, волосы торчали в разные стороны. Быстро сделав хвостик, я подошла к раковине и умылась, смывая косметику. Потом прошла в спальню, сняла хоть и красивое, но неудобное платье, и накинула длинную рубашку. Подумав, что выгляжу вполне сносно, я вернулась на кухню и закинула капсулу в кофемашину. Потом обернулась и заметила, что он быстро, но без какой-либо неловкости, поднимает взгляд от моих ног. Нахмурившись, я поставила стаканы и снова повернулась к нему. Он уже смотрел в стену, словно минуту назад не разглядывал меня.

— Как ты понял, что нужно делать? — спросила я, облокачиваясь на стол и подтягивая рубашку вниз.

— Интуиция, — он пожал плечами. — Если много эмоциональных людей — плохо, то один без эмоций — хорошо.

— Ты действуешь так, словно тебя не удивляет вся эта ситуация.

— Ооо, — хмыкнул он, — я за время службы столько навидался, что меня уже трудно удивить.

— И все же, — не унималась я. — Сработано профессионально. Вывез на пустырь, заставил почувствовать себя.

Он вздохнул.

— Ладно, я читал об этом. Когда ты рассказала. Полазил по форумам, по всяким там сайтам.

Я отвернулась к кофемашине и улыбнулась. А в этом сухаре все же было что-то человеческое.

— Что дальше? — спросил он.

— Теперь точно известно, что Ирина не убийца. Конечно, есть вероятность, что это ее руки убили, но ее заставили это сделать. Осталось узнать, кто.

— И как мы это узнаем?

— Ты можешь спросить у того водителя, был у него голос в голове? — я поставила кружки с кофе. — И что говорила ему фигура.

— Да, могу, — ответил он, выхватывая из кармана звонящий телефон. — Морозов. — он помолчал. — Где? — снова замолчал. — Еду.

Он поднялся со стула и кинул на меня взгляд.

— Кажется, Дмитрова нашли. Я поехал.

Внутри похолодело, но я не смогла ничего сказать, только смотрела, как он быстро уходит. И мысленно надеясь, что Паша сможет уйти.

23

Я поднялась и подошла к раковине, чтобы помыть посуду. В голове крутились мысли о том, что если Пашу заберут, то на него свалят вину за три убийства, но настоящий преступник так и будет продолжать свои бесчинства. Но я не имела понятия, как это остановить, если я себя не могу остановить. Если я так легко поглощаю чужие эмоции, а потом сильно болею. Мне бы научиться жить с этим даром, прежде чем лезть в расследования. Но время уходило, невинные люди, да и я сама, оставались под ударом.

Я взяла в руки тарелку и сунула под теплую воду. И тут меня схватили сзади, зажав рот рукой. Руки сами разжались, роняя тарелку, которая полетела в каменную мойку и разлетелась на мелкие осколки.

— Не кричи, — сказал Павел мне на ухо. — Это я.

Я испуганно кивнула, и он отпустил меня. Я повернулась к нему, не понимая, радоваться мне или бояться.

— Паша? — тихо сказала я.

— Слушай, у меня мало времени, — быстро заговорил он, озираясь по сторонам. — Менты копают под меня, хотят убийства на меня повесить. Но это не я! Это тихие меня подставили!

Я снова кивнула.

— Мне нужна твоя помощь!

— Сначала скажи, зачем ты мне врал, — я протянула руку к крану, чтобы выключить воду. — Мне сказали, твои родители погибли.

Он замер, а потом быстро зашептал:

— Это отчим с матерью был. А родной отец жив. Можешь сама проверить, я тебе дам его адрес!

— Не надо, — выдохнула я, — я верю. Чем я могу помочь?

— Тебе нужно уничтожить бумаги. Там все об эмпатах и обо мне. Если полиция доберется, то тихие меня уберут за раскрытие тайны об эмпатах и о них. Там есть сведения о многих одаренных, и все встанут под удар!

Я нервно сглотнула.

— Ты собирал сведения об эмпатах? — тихо произнесла я.

— Да! Мы должны держаться вместе. Со многими я общаюсь. — он снова посмотрел в окно.

— А где эти бумаги?

— У меня дома, под кроватью в комнате есть тайник! Я не могу там появиться, но тебе я оставлю ключи.

— У тебя наверняка был обыск и их нашли.

— Нет, если ты еще на свободе.

Я перестала дышать, и сердце пропустило удар.

— Что?

— Там о тебе тоже есть, — прошептал он.

— Ты сумасшедший, — выдохнула я, — Меня и так трясут из-за нашего общения.

— Уничтожь бумаги, иначе простой тряской это не обойдется. Узнав о нечеловеческих способностях, эмпатов начнут изучать, проводить опыты, как это обычно делается со всем неизвестным и странным.

Я покачала головой. Это было безумием.

— И еще. Там есть что-то типа заклинания, как уничтожить тихого. Его оставь, и когда узнаешь, кто убивал людей, воспользуйся им.

— Хорошо, — кивнула я.

— Не говори никому, что я был, — тихо сказал он, подходя ближе, — Я вижу, что следак пасет тебя. И я чувствую, что он врет тебе. Будь осторожна, не