Я — эмпат - Алёна Шахнина

— Это была вынужденная мера, пойми! — взмолилась я и достала бумаги, положив перед ним. — Там слишком много информации, которая не должна попасть в руки полиции!

Сказала я и осеклась. Я только что своими руками отдала полиции бумаги, которые пыталась спасти.

Морозов пробежался по листочкам, остановился на том, где было про меня, зачитал вслух.

— Опасна. Дай ручку, я допишу: глупа и безрассудна!

— Здесь заклинание, как победить тихих, — сказала я, чувствуя, что он успокаивается, — Ради него я пошла на это. Я просила тебя не вставлять мне палки в колеса.

— А я просил сообщить, когда появится Дмитров!

— Прости… Он пришел и быстро ушел, я даже не знаю, куда.

— Я запрошу на тебя домашний арест. Ты не оставляешь мне выбора. — он оттолкнул бумаги.

— Нет, — прошептала я, — Ты не можешь…

— Могу! — рявкнул он.

— Давай пока сделаем вид, что ничего не произошло. Пару дней. Пожалуйста. А потом я сама сдамся, приду к вам в участок и все расскажу.

Я опустила голову, готовая к любому его ответу.

— Я лишусь должности и пойду под суд вместе с тобой, — устало произнес он, и мне стало его жалко. — Пару дней. А потом кто-то должен будет сесть!

Он с силой ударил кулаком в стену и ушел, оставив после себя звенящую тишину.

За машиной я так и не поехала. Закинув пакет с кофтой на кухонный ящик, я взяла чистый листок и ручку. Так, что известно. Кто-то в капюшоне приходит к людям, убивает их, а тех, кто рядом, заставляет поверить в свою виновность. Тихие под вопросом, большим вопросом. Дальше. От этого неизвестного пахнет цитрусом. Примитивно, непонятно, но что-то есть. Так, Иван не писал дневник, кто-то подкинул его в тайник. Но кто и зачем? И связано ли это с убийствами?

Я постучала ручкой по столу. Слишком много кусочков пазла, которые было невозможно собрать. Особенно, когда они не все лежат перед тобой.

Ладно. Павел говорил, что он общается с эмпатами. Что можно узнать у них? Да ничего полезного, собственно. Некоторые, может и не знают, что они эмпаты.

Черт! От злости я швырнула ручку об стол. Она упала, отскочила и покатилась на пол. Я злилась на себя, на правоохранительную и мистическую систему, на Морозова, что он не обычный человек.

Я уперлась лбом в ладони, пытаясь собрать мысли в кучу. Это тупик. Еще эмоции не смогла собрать, чтобы противостоять тихим, если придется. Да и смогу ли я… Я даже не знаю, как узнать, кто из них это делает, и как вызвать конкретно того, кто убивает людей.

От мыслей заболела голова и появились голоса. Я попыталась отгородиться от них, но у меня не получилось. Головная боль усиливалась, и мне пришлось выпить таблетку.

Схватив смартфон, я полезла в интернет и нашла телефон научного центра, в который я ездила, и позвонила. Когда ответили, я попросила связать с ученым, работающим в аномальном отделе. На том конце хмыкнули, но переключили звонок.

— Здравствуйте, — сказала я, услышав на том конце приветствие. — Я к вам приезжала, по поводу дара эмпата. Вы обещали посмотреть архивы. Подскажите, ничего не нашли для меня?

— Да! Я звонил вам, но вы не ответили.

— Да, у меня проблемы с телефоном, — ответила я, не понимая, почему Морозов о звонке из автосервиса узнал, а о звонке ученого — нет.

— Я нашел для вас интересную книжку. Думаю, вам понравится.

— Спасибо, я приеду!

Попрощавшись с ученым, я завершила звонок. Так, у меня действует запрет на выезд из города, что делать? Опять злить Морозова или позвонить ему? Но он наверняка откажет, не будет подставлять себя снова.

Пока я думала и боролась внутри себя, время шло. Ладно. Я схватила телефон и набрала его номер.

— Слушаю, — ответил он так холодно, что я съежилась.

— Мне нужно поехать в научный центр, там есть информация для меня, — сказала я, сжимаясь в ожидании его ответа.

— И?

— Он в соседнем городе.

Тяжелый вздох на том конце провода.

— Езжай, — коротко бросил он.

— Я туда и обратно. Телефон со мной, — начала я убеждать его в том, что он принял правильное решение. — Заберу книгу и домой. Можешь проверить.

Он слушал поток моих слов и не перебивал. Я даже представила, как он закатывает глаза от моей глупости.

— Ладно, — ответил он, и я почувствовала, что лед тронулся.

— Спасибо, Сереж, — я подкинула еще дров в разгорающийся костер, растапливающий его лед.

— До связи, — уже спокойным голосом ответил он и отключился.

Довольная своей очередной победой после маленького проигрыша, я схватила ключи, осколки футляра и поехала в научный центр. Но сначала я должна была забрать свою машину.

26

Когда я увидела ее, не смогла сдержать восторг. Она стояла передо мной и мне казалось, что улыбается. Готова была поклясться, что она моргнула фарами. Еле сдержавшись, чтобы не броситься на капот и не начать целовать его, я забрала документы и открыла дверь. Сев на свое кресло, я почувствовала этот запах. Запах свободы и безопасности. Я медленно провела руками по рулю, по приборной панели.

— Ты вернулась, — прошептала я.

Наверное, со стороны я выглядела глупо, но мне снова было плевать. Это был мой мост, соединяющий меня с прежней жизнью, это была надежда, что раз вернулась машина, то может вернуться и все остальное. Осторожно нажав на педаль газа, я выехала из мастерской, чувствуя, как уходит тревога и страх, как приходит осознание, что теперь все будет хорошо.

Я ехала осторожно, потратив на дорогу больше трех часов. К научному центру я подъехала уже почти в пять вечера, надеясь, что ученый еще не ушел. К моему счастью, он не ушел и ждал меня.

— Проходите, я вам все покажу, — скачал ученый, провожая меня в свой кабинет.

Мы прошли в его кабинет-библиотеку, где на столе уже лежала маленькая книжка, по размеру больше напоминающая старый англо-русский словарь, только тоньше.

Он протянул мне книгу, и я открыла ее старые, пожелтевшие страницы.

— Автор неизвестен, к сожалению. Книга написана вручную, обложка из дерева, — пояснил он.

Я пролистнула книгу, в ней оказалось около пятидесяти страниц, но написана она была довольно ровным и понятным почерком.

— Дать вам ее я, к сожалению, не могу. Но можете здесь почитать или сделать фотографии.

— Я сделаю фото, — кивнула я и достала из кармана остатки футляра. — Можете еще помочь? Это старая вещь, на ней какие-то символы. Она разбилась, но мне хотелось бы