Я — эмпат - Алёна Шахнина

на ее смену не пришел стыд и осознание. Истинная я, та, к которой я привыкла, пробивалась наружу, подсказывая, что я вообще сейчас в невыгодном положении. И, не придумав ничего лучше, я ляпнула:

— А ты что разлегся? Преступники сами себя не арестуют.

Он вздрогнул, а потом издал короткий смешок.

— Я так понимаю, мне снова надо извиниться?

— Не мешало бы, — я улыбнулась.

Он поднялся с кровати, и я увидела, что он улыбается, удаляясь на кухню.

Тяжелыми руками я умылась и помыла голову, наблюдая, как стекает розовая вода с волос. Я хорошо приложилась головой о полку, чувствуя, как вода щиплет рану. Но эта боль была ничтожной по сравнению с той, что я пережила. Паша, хоть и научил меня прятать эмоции, не научил, как сдерживать их внутри.

Из ванной я вышла уже почти здоровая. С волос капала вода на футболку и на пол, но мокрые волосы освежали и практически убирали остатки головной боли. Почувствовав запах яичницы, я как магнитом притянулась к кухне. Но заходить не стала, остановившись в дверном проеме и наблюдая, как сильный, грозный и большой Морозов хозяйничает на моей кухне. Он что-то искал в холодильнике, потом гремел посудой и помешивая шкворчащую на сковороде яичницу. Потом у него зазвонил телефон, он выхватил его и, прижав плечом к уху, чтобы не занимать руки, начал говорить:

— Морозов. — помолчал. — Занят пока. — опять помолчал. — Сам разберись там! Что как маленький! — опять тишина. — Пришли мне я посмотрю. Попозже приеду. Да, все отбой.

Выругавшись, он убрал телефон в карман, подхватил сковороду и разложил яичницу по тарелкам. И когда повернулся с тарелками, увидел меня.

— Садись давай и ешь, — сказал он. — Как голова?

— Лучше, — выдохнула я, хватаясь за приборы. — Сколько время?

— Три часа почти. — он сел напротив меня. — Я зарядку привез.

— Как ты попадаешь в закрытый дом? — спросила я, отламывая кусочек яичницы.

— А он закрытый? У тебя все двери открыты! — пояснил он с укором в мою сторону.

Я доела яичницу и взялась за кружку с кофе.

— Спасибо, — тихо сказала я. — Я была готова пальцем выковырять себе мозг.

— Я видел. Ты давай прекращай с этими поглощениями.

— Я вчера разговаривала со своим тихим, он говорил убедительно, что это не они. И не эмпат. Похоже, это обычный смертный.

— Шикарно, — ответил он, вновь хватаясь за звонящий телефон. — Слушаю. — немного помолчал. — Еду.

Он быстро отпил кофе, уже поднимаясь и засунул телефон в карман.

— Еще одно убийство, — холодно сказал он. — Вечером заеду.

Я не смогла ничего сказать, только проводила его взглядом.

28

Подключив телефон к зарядке, я включила его и открыла фотографии. Вчера удалось прочитать только около десяти страниц, из которых я мало что узнала. На следующих фотографиях говорилось о тихих. Авто книги уделил им достаточно много места в своей работе, но суть была одна — они не враги. Тихие всегда работали в тандеме с эмпатами, помогали им развивать и контролировать дар. Со временем необходимость в помощи отпала, и тихие стали молчаливыми наблюдателями. Было интересно узнать, что эмпат, не справляющийся с даром, становится тихим. Это своеобразное наказание — после бури эмоций ощущать пустоту. Некоторые тихие сохраняют дар, но в атрофированной форме, то есть они могут считывать эмоции, но не могут поглощать их. И, в отличие от эмпатов, тихие не нуждаются в эмоциях, они обретают иную форму жизни и цель, поэтому дар утрачивает свою ценность.

Дальше автор рассказывал о том, что есть способ уничтожить тихих. Поскольку они являются антиподом эмпатов, то на них нужно обрушить все эмоции разом. Это сломает их, и вернувшись после тишины в эмоциональную яму, они уже не могут выбраться. Об этом писал Павел, только он еще указывал на заклинание, а в книге о нем сказано не было. Возможно, тихие со временем стали сильнее, получили иммунитет к эмоциям, и проверенный способ уничтожения на них не работает.

На следующих страницах автор писал о поглощении эмоции. Он указал, что если эмпат случайно или специально поглощает эмоцию, то он должен пропустить ее через себя и вывести, но не запирать. Запертая эмоция становится холодным оружием, способным уничтожить своего носителя, причем сделать это с жестокостью. Но Павел учил меня именно запирать эмоции, и это мне помогало справиться. Если их не запирать, то как от них избавляться? И что значит пропустить? Об этом в книге сказано не было. Никаких инструкций и подсказок. Только пустые слова, которые прирожденный эмпат, может, и поймет, а вот человек, получивший дар случайно, нет. В голове пронеслась мысль о том, что когда я научусь пользоваться даром, я напишу собственную книгу. И обязательно расскажу подробно, как спасаться, что делать и как уберечь себя от взрыва мозга.

Я читала медленно и внимательно, перечитывая несколько раз, боясь упустить из виду важную деталь. И уже через десять страниц буквы начали расплываться, в голове помутнело и мне пришлось сделать перерыв.

Я убрала телефон, но достала бумаги Павла. Так, что же здесь может помочь? Была какая-то странная деталь в этих анкетах, но я не могла понять, что это за деталь. Я перечитала их уже сотню раз, но так и не поняла, что именно мне кажется странным.

Я провела за чтением полдня, пока солнце не опустилось горизонт. Посмотрела на время — почти восемь. Надо бы ужин приготовить, накормить своего спасителя. Я поднялась с пола и только хотела достать из холодильника продукты, как зазвонил телефон.

— Да, — ответила, сразу ощущая тревогу.

— Оль, я не приеду, — почти шепотом сказал Морозов.

— Почему? — тоже шепотом ответила я.

— Под меня копают, — ответил он быстрым, раздраженным тоном, — Начальство обвиняет в связи с подозреваемой.

— Какой подозреваемой?

Тяжелый вздох.

— С тобой, Оль!

— Так у нас нет никакой связи, — мозг отказывался работать после долгого чтения и шока от его слов.

— Общение — это тоже связь. Короче. Начальнику пришли фотографии, где мы с тобой у твоего дома. Пока меня не обвиняют официально, но до этого один шаг.

— А кто прислал фотографии?

— Я не знаю. Но это не наши точно, аноним какой-то. За тобой следят, Оль. — он немного помолчал. — Будь осторожна!

— Я….

— Сиди и не высовывайся. Телефон всегда держи заряженным при себе, если вдруг будет опасность, сразу звони мне, поняла?

— Поняла.

— И закрывай двери, ради бога! — вздохнул он.

— А что с убийством? — быстро спросила я, пока он не отключился.

— Я тебе в сообщениях попозже пришлю, — ответил он и отклонил звонок.