Я — эмпат - Алёна Шахнина

Пока ученый копался в осколках, я начала фотографировать страницы на телефон.

— Да, это древний язык. У меня где-то был словарь, — сказал ученый и подошел к своим полкам. Потом достал книгу и вернулся за стол.

Я продолжала делать фотографии, убеждаясь, что они четкие и понятные. Сфотографировала даже обложку, хотя на ней ничего, кроме человеческого лица, нарисованного от руки, не было.

— Так, вот, пожалуйста, перевод, — ученый протянул мне листок.

Я взяла его и прочитала слова, написанные ученым печатными буквами:

«Для нового поколения эмпатов»

— Что это может значить? — тихо спросила я.

— Согласно мифологии, когда у обладателя силы не было потомков, он мог заковать силу и передать ее другому поколению, у кого этой силы нет. Дар надежно хранился под замком, а когда появлялся подходящий представитель нового поколения, начинал призывать.

— Призывать?

— Да. Но опять же, это все мифология, научного обоснования нет. — он пожал плечами. — Есть древние записи, где люди рассказывают, что находили артефакты по странным звукам, запахам.

— Получается, что если человек неподходящий, то дар к нему не уйдет?

— Верно. Вот если мы говорим об эмпатах, то, скорее всего, он призвал бы чувствительного, эмоционального человека, который близок к его природе.

Да уж, камешек, твой компас явно сбит. Ты выбрал максимально неподходящего себе носителя.

— А как вообще сила попадает в такие футляры?

Он покрутил в руках осколки.

— Есть поверье, что такие футляры сами вытягивают силу. Постепенно, в течение какого-то времени. Потому что резкий отказ от дара грозит полным опустошением.

— А если, предположим, человек его забрал, но не открыл?

— Если у этого человека есть врожденная предпосылка к этому дару, то, скорее всего, он будет высасывать ее и продолжать накапливать силу. Подобное к подобному.

Я подвинула книгу к нему.

— А где раньше люди брали эти футляры?

— Есть разные мнения. Кто-то говорит, что были специальные мастера, которые создавали их, применяя магию. Кто-то говорит, что футляр сам появляется, когда дару некуда больше передаваться. Но все это лишь… сказки.

Я поднялась.

— Спасибо вам большое!

— Рад был помочь, — ответил ученый с улыбкой.

И я уже пошла на выход, когда он сказал мне вслед:

— Дар только в неумелых руках становится проклятием и оружием. На самом деле, он не плохой и не хороший. Он просто… дар. И носитель сам решает, обратить его в добро или зло.

— А как сделать, чтобы эти руки стали умелыми? — спросила я, не оборачиваясь.

— Принять. И перестать сопротивляться.

Я кивнула и вышла. Они все так говорят, но никто не говорит, как это сделать. Как перестать сопротивляться тому, что для тебя чужеродно.

По дороге домой я заехала за фастфудом и набрала слишком много всего, но голод был сильнее разума, поэтому я с трудом остановилась. Хотя где-то глубоко, очень глубоко, сидела маленькая, крохотная надежда, что ужинать я буду не одна. Пока я ждала свой заказ, решила эту надежду превратить в реальность и взяла телефон.

— Да, — ответил Морозов без своего официального приветствия.

— Я в городе, — коротко сказала я, пытаясь понять его настроение.

— Удалось что-то узнать? — он был абсолютно нечитаем.

— Удалось. Слушай, я тут вкусной фастфудовской дряни набрала на футбольную команду, может приедешь, спасешь мой желудок от гастрита? Заодно расскажу.

Тяжелый вздох.

— Через полчаса.

Ну вот, еще одна маленькая победа была в кармане.

Я выглянула в окно и увидела в соседней машине влюбленную парочку, которые мило целовались и хихикали на передних сидениях. Так, надо почувствовать их. Я приоткрыла окно и еще раз посмотрела на них. И тут внутри меня начала зарождаться любовь. Не к кому-то, а просто приятное тепло внутри. Мысленно превратив ее в мягкое розовое сердечко, я аккуратно взяла эмоцию пальцами и потащила к ящику. Готово. Раздражение, обида и любовь на месте.

И тут по счастливой случайности водитель из впереди стоящей машины начал кричать на продавца с поста выдачи. Давай, ярость тоже нужна. Но она не шла ко мне. И тогда я машинально протянула руку и мне на ладонь упало что-то горячее, тут же впитываясь в кожу. Я почувствовала ее. Ярость, такая сильная и обжигающая, начала подниматься к горлу. Но я остановила ее невидимой ладонью и запихнула в ящик. Еще одна эмоция есть.

Я хотела еще поискать людей с эмоциями, но мой заказ был уже готов, а голод оказался сильнее, поэтому я подкатила к зоне выдачи и забрала три пакета с едой. От запаха вредной еды кружилась голова, а слюни уже почти текли по подбородку, когда я подъехала к дому. Морозов уже был здесь.

— Так вот она какая, машина, за которую сердце болит больше, чем за себя, — ухмыльнулся он.

— Да, это не просто машина, это мой друг! Самый верный и надежный, — ответила я, открывая ворота, чтобы загнать автомобиль во двор.

Он проследил за мной взглядом, как я бережно паркую автомобиль, как аккуратно закрываю дверь и по старой привычке провожу рукой по кузову.

Дома мы сначала молча ели, поглощая бургеры и картошку, запивая все это кофе. Слова ученого не выходили из головы. Получается, что я сейчас не странная, а такая, какая должна быть. Которая любит поговорить и уже не может быть в одиночестве. Если это так, то сколько лет я потеряла, не зная настоящего вкуса жизни. А, может, это сила так во мне говорит, но на самом деле одиночество — это мой удел.

— Рассказывай, — сказал Морозов, собирая мусор со стола.

Я кратко рассказала ему о том, что узнала от ученого и свои мысли. Он слушал меня с профессиональной серьезностью и непробиваемым выражением лица.

— Получается, что камень сам меня призвал, — закончила я. — А потом высасывал из меня эмоции, и я сама становилась камнем.

Я посмотрела на него, на его серьезное выражение лица, не выражающее ровным счетом ничего.

— Может, у тебя тоже дома такой камень лежит? — хмыкнула я. — Ты поищи.

— Очень смешно, — буркнул он, но уголки его губ дрогнули.

Я достала телефон и открыла фотографии.

— И вот еще книгу сфотографировала, возможно, тут есть ответы на наши вопросы.

Он взял телефон, полистал фотографии, приближая и отдаляя их.

— И как тут разобрать, что написано? Опять набор букв, — спросил он, отдавая телефон.

Я непонимающе посмотрела на фотографию:

— Как же, все понятно написано, читаемо…

Понимание пришло спустя пару секунд.

— Прочитать могут только эмпаты, — прошептала я, — И ученый тоже эмпат!

— Значит, давай я варю еще кофе, а ты начинай читать.

Он подхватил со стола кружки, помыл их и