Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

использовать против моего «Осквернения». Неплохо было бы ещё и разобраться с ритуалами бластария, когда церковники очищают от скверны предметы, но узнать об устройстве ритуала ещё сложнее, чем о дворфийской магии.

Именно поэтому я тогда пошёл на крайний риск. Прошло всё на «тоненьком», но результатом я более чем доволен. Особенно, что сегодня намечается весёлый день.

— Нам обязательно идти туда? — спросила Соя, надевая куртку с одной парой рукавов. Девочка за прошедшие года на материке скверны привыкла не скрывать вторые руки, и сейчас у неё очень быстро затекали нижние плечи.

— Надо. Но дворфийский царь обо всём договорился, — я потрепал Сою по голове, сидя на кровати, и вникся в ощущения от «Чувства магии». Звёздочек на расстоянии двухсот метров вокруг нас как-то излишне много.

Ночью, когда все спали, я насчитал почти пять тысяч дворфов в гнезде, где меня поселили. Пять тысяч разумных всех возрастов на три клана, так есть ещё и гнёзда, где живёт один клан, а вообще залов-поселений конкретно в этом городе не меньше пяти сотен. Они паутиной пронизывают эту часть горы, в некоторых склонах есть выходы наружу с раскинувшимися перед ними селениями.

Я пытался прикинуть количество дворфов в царстве, но так и не смог, и решил остановиться на трёх миллионах голов. Эта цифра кажется ещё огромней, учитывая, что у дворфов аж три царства в разных частях этой цепи гор. А самый крупный город прочих разумных — это Магатка, столица Арнурского королевства с сотней тысяч жителей в столице и около двух миллионов подданных на всё королевство. И это, кажется, самое крупное государство из всех. А тут только дворфов в одном царстве под трёшку миллионов. И как они за прошедшие века не подчинили окружающие страны? И чего продолжают жить в горах, если у них достаточно сил, чтобы вытеснить с равнин прочих разумных?

— Не хочу в церковь. Там неприятно, — Соя руками упёрлась мне в бёдра и уставилась жалобным взглядом чётко мне в глаза.

— А идти надо. Иначе проблем не оберёмся.

— Опять будут смотреть всё. Что-то сравнивать будут, трогать. Обязательно?

— Не я эти правила выдумал. Нам их придётся соблюдать. Но ведь нам не обязательно соблюдать их слепо? — я легонько тукнул девочку по лбу, намекая запомнить мои слова. Соя растерянно похлопала глазками, подумала чего-то усиленно и даже чуток промычала от совсем глубоких раздумий, но так ничего не поняла. Я не сдержал смешок и пообещал попозже всё объяснить.

В дверь комнаты постучали. Я встал с кровати, в которой едва помещался лёжа, и с недоверием покосился на низкий потолок: если вытянуть руки, то пальцы уткнутся в деревянное перекрытие этажей, но плотное и вовсе не с древесным рисунком. Волокна идут не прямо, а кольцами и иногда аж закручиваются спиралью. Это что угодно, но не дерево.

В дверь стучала дочь Барката. В свои четырнадцать лет она чуть выше Сои, ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Глаза у неё, как у Барката, карие, лицо квадратное, а густые тёмно-коричневые волосы заплетены в косу и уложены баранкой на макушке.

— Отец ждёт вас, господин магос, — произнесла девчонка с сильным акцентом и ломая каждую гласную, протягивая её вниз.

— Он не говорил, где обедать будем?

— Обед? — переспросила та, на что я кивнул. — Отец утром говорил, что будет вас ждать.

— Значит, сегодня мы потеряемся аж до самого ужина, — я показал Сое выходить. Она поравнялась с дочкой Барката и приветливо улыбнулась ей, на что получила сдержанную улыбку и такой же кивок.

Баркат ждал нас около выхода из четырёхэтажного дома. В толстом объёмном халате, опоясанным узорчатым поясом и только с кинжалом, дворф задумчиво смотрел в сторону ворот из ячейки в двадцать домов. На главной улице по делам торопились дворфы и иногда проезжали тележки, гружённые камнями и досками. Всё гнездо тёплым оттенком освещали грозди круглых грибов под потолком, а магические светильники на стенах домов добавляли лёгкого фиолетового оттенка.

— На Вестимый ярус? — спросил я, выйдя вместе с девочкой из дома.

— Это сперва, — Баркат как и прежде даже не посмотрел на девочку. — Затем в Гневный ярус, он западней моего Утробного. А там вернёмся и спустимся обратно на Вестимый ярус, Шгаир к тому времени будет нас ждать.

— Не понял. Почему два разных названия для одного яруса на одной высоте?

— У этого есть причина, господин магос, — с чуть торжественной интонацией специально произнёс Баркат, пригладив каждую из кос его тёмно-коричневой бороды. Мы вышли из ворот на главную улицу гнезда, и проживавшие в нём дворфы с недоверчивым прищуром косились на меня с Соей, но других эмоций себе не позволяли. — Это так кажется, что уровни на одной высоте. Но они пляшут, гнёзда и дромосы на разных высотах. Утробный ярус — это восемь гнёзд, а Гневный — это шесть гнёзд на двадцать метров ниже Утробного.

Слова Барката меня озадачили, но я решил не ломать ими себе голову. Ведь в городе дворфов и так достаточно не самых обычных вещей, как те же улицы в гнёздах и дромосах, переходах между гнёздами. Пол в них вымощен крупными блоками, под которыми скрыта практически адекватная водная система — акведук и клоака.

Я ещё во второй день, скрывая нервное потрясение от прошедшего собрания, за ужином задал вопрос о воде и прочем. Где-то под горой на очень низком уровне есть подземные озёра. Их существование вполне логично, как и логично то, что дворфы водяными мельницами и прочими устройствами поднимают воду на самые верхние ярусы, откуда она через замысловатую систему акведуков и водонапорных башен под собственным давлением спускается к нижним ярусам. Дворфы ходят за водой в окрашенные синим цветом специальные будки, а в жёлтые будки сливают нечистоты. Если я правильно понял рассказ Барката, то у дворфов под горой есть подобие канализации как в руинах Баскара, с уровнями клоак и отстойников, где всякие растения и слизняки со слизнями обитают, переваривая нечистоты в удобрения. Но самое странное в том, что на обслуживание акведуков и клоаки отведены целые гнёзда, тысячи дворфов постоянно где-то перекрывают каменные проходы и чистят водотоки.

Можно бы пробраться к водокачкам или в самый низ канализации, в надежде найти там какие-нибудь подсказки к истории дворфов — как когда-то на самом нижнем ярусе канализации Баскара я нашёл выложенное камнями изображение огромной птицы с тремя огромными когтями в локтях и оторванной головой дракона в клюве. Но шанс на такую находку ничтожен, да и вряд ли ксата просто так