Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

гнезда для прочих разумных, но абы кого туда не пускают: там всякие представительства торговых гильдий и домов, дипломатические квартиры послов государств, охрана важных господ и прочее.

Мы первым делом пошли в аналог ратуши. Обособленное трёхэтажное здание со всякими клерками и своей администрацией, занимающейся делами только Шумного гнезда. И в нём же есть маяк дальней связи. Ещё в первый день Баркат привёл меня в ратушу и пояснил, что практически в каждом гнезде есть свой маяк дальней связи, но я, как и прочие не дворфы, могу пользоваться услугами только одного конкретного.

Сидевший в ратуше за стойкой дворф передал мне три письмами. Я им обрадовался, особенно двум из них.

— Всё решено? — спросил Баркат уже на улице гнезда. Он с намёком кивнул на мою куртку, где я спрятал полученные письма.

— Вроде бы как, — я взглядом пролетел по вывескам на зданиях. Здесь и всякие рестораны, и харчевни с изображением ложки и тарелки или жареного гуся, питейные с кружками и бочками на вывесках, магазинчики со всяким необходимым для жизни, вякой одеждой, даже небольшой рыночный закуток есть.

— Чего ищешь? Нам на Гневный ярус надо. Забыл про алхимиков и свои… заказы?

— Прекрасно помню. Но прочитать сообщения лучше сейчас, пока ратуша рядом.

— Тогда пойдём, — дворф кивнул в сторону гильдии авантюристов и вольных наёмников. — Был я здесь с десяток раз. В этом гнезде только в ней брагу подают, после которой плевать не будешь.

— Я пить не хочу.

— Я тебе и не говорю утопиться в чане с пойлом, — Баркат хлопнул себя по животу. — Но день без доброй браги, что дерьма на завтрак выхлебать.

Я спорить не стал. Ещё в первый день всё самое ценное отдал на хранение в гильдию свободных торговцев, в их закованных в латы сторожах я более чем уверен. В представительстве банка длинноухих я снял немного денег со своего счёта, а голову орука-капитана сдал в гильдию авантюристов. Но по совету Следящего Шгаира сдал её тихо, через запасной вход, и о моей зачистке логова знает только глава гильдии и один из работников. Так что сегодня, стоило мне зайти в гильдию, авантюристы в зале принялись буравить моё лицо полными ненависти взглядами. Но большего им не позволял мой посох и гримуар на поясе.

Мы с Баркатом прошли через весь зал к боковому столику. И только расселись по местам, а мелкое наказание моей скверной жизни плюхнулось рядом и принялось вращать головой как сова, рассматривая окружающих — а работник гильдии уже тактично семенил к нам. Тот самый, который видел отрубленную голову орука.

— Прошу нас простить, но разведчики ещё не успели вернуться, — выпалил работник, нервно поправляя жёлтый костюм.

— Не за этим мы, — Баркат взмахом руки подзывал работника. — Браги кувшин. Она у вас всё так же, из углаятского грутца? — работник в ответ уверенно кивнул. — Тогда неси, и чарки две.

— И есть что-нибудь для этой мелочи? — я показал на Сою. Работник перевёл на девочку взгляд, и чего-то нечленораздельно промычал, раздумывая над видом восьмилетней девочки.

— Боюсь, у нас ничего нет для… детей.

— Сидр есть, яблочный или хоть какой-то?

— Есть вишнёвый.

— Сильно разбавить водой, — сказал я. Работник чуть кивнул и поспешил найти разносчицу. Удивительно, как всего лишь одна голова орука-капитана из старого логова может поменять отношение к ксату. Настолько, что аж сам работник гильдии будет принимать заказ на питьё.

— Спасибо, хозяин, — Соя радостно щебетнула от новости, что ей дадут попить чего-то вкусненького и необычного.

— Ты только не захмелей, а то вскочишь на стол и похабные песенки начнёшь кричать, — я потеребил бледно-жёлтые волосы девочки, на что та хихикнула.

— Я буду тихо, обещаю, — с самодовольной улыбкой произнесла та.

— Ты первый ксат, которого я вообще увидел, — Баркат на секунду замолк, задумчиво осмотрев просторный зал с круглыми колоннами, с высеченным на них узором гроздей винограда с листьями. — Вашей миссии здесь нет, только в начале лета приезжаете со своим этим… — Баркат поскрежетал зубами, гася гнев. — Который отказников забирает.

— Ноктан? Но как? — я от удивления случайно проговорил вслух, и тут же пожалел об этом. Баркат настороженно прищурился. — По Священному Договору можно принимать отказников только полученных священной миссией, напрямую с рук родителей или если ребёнка оставят на пороге.

— А Всеобщая Церковь? — дворф с ухмылкой покосился на мой гримуар, с двумя символами на обложке. — Они многих принимают, и у нас бывают случаи, когда ребёнка семья и даже клан спасти не смогут.

— Спасти?

— У нашего права на жизнь и развитие, ксат, есть своя цена. Лишние рты невозможны, — Баркат быстрыми нервными движениями прогладил косы бороды, пытаясь отвлечься. — Твои приезжают, забирают у церковников младенцев, и едут обратно. Зачем они… А, всё равно не скажешь, — Баркат отмахнулся и, случайно, мазнул взглядом по личику Сои. И поёжился. — Вот ты первый ксат, а… с этим как с живым поступаешь.

— Так это мелкое наказание самое живое, что только можно найти, — я легонько коснулся щёки девочки, на что та с вопросом уставилась на меня. Я взмахом руки показал ей, что всё в порядке. Баркат на мои действия не нашёл ответа и растерянно покачал головой.

Вскоре пришла разносчица с нашим заказом: кувшином браги с двумя деревянными и чуть овальными чарками, и стаканом с тёплым напитком. Стакан задорно стукнул о столешницу прям перед Соей, на что та вожделенно облизнулась.

— Спасибо, — щебетнула малышка. Разносчица посмотрела на потрёпанный ошейник, перевела взгляд на меня, скривилась от отвращения и, посмотрев в глаза девочки, мягко ей улыбнулась.

— Я буду надеяться, что понравится, — сказала та и ушла, провожаемая блаженным взглядом Сои.

— Она тоже добрая. Хозяин видел, да? Добрая, как Консерва.

Я тюкнул Сою по голове, намекая успокоиться и приниматься за напиток. Малышка угукнула и двумя руками притянула стакан к себе. И с вопросом посмотрела на меня. Я кивнул, любуясь картиной незамутнённого счастья. Соя вожделенно облизнулась, притянула губки к краю стакана и прикрыла глаза, ожидая наслаждение и незабываемый вкус. Соя аккуратно чуть сёрбнула напитка. И резко открыла глаза. С непониманием происходящего малышка аж всмотрелась в прозрачную и розоватую жидкость, шокированно посмотрела на меня. Ещё разок отпила. И обиженно надула щёки.

— Это просто чуть кисленькая вода!

Я не сдержался и рассмеялся во всю глотку, даже пару раз стукнул кулаком о стол. Соя от этого ещё больше насупилась, обиженно втянула голову в плечи и сложила руки на груди. И, шмыгнув носом от разочарования вселенского масштаба, надутым хомячком уткнулась в свои коленки. Я утёр проступившую слезу, и