Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

и я решил дать им шанс договориться на представительство у дворфов. Ганзе это всяко поможет, и она в долгу не останется. Так что, начав говорить за заказы и инструменты для обработки, которые у дворфов есть, я мечтательно упомянул, что кое-что и я сам в своё время заказывал у Ганзы. Они меня не раз выручали. Шгаир ненадолго задумался и предложил им, раз такие отличные торговцы, по приезде обратится к одному из Следящих. Он вместе с министром торговли отвечает за торговлю и деловые отношения и, если действительно такая умелая лига, то с ними найдут общие интересы.

Сами же мои заказы уже в работе. Мягкую кожу и бедренную кость готовят к будущей обработке по методике Раймарта: на следующий день после разговора с царём и Следящими все пришли к выводу, что это — оптимальное решение. Получится не только сохранить материалы на долгий срок, но оно позволит использовать их вообще как я захочу, для накопления маны в наргодат или для усиления заклинаний. Часть твёрдой кожи с хвоста готовят на обложку моего гримуара с учётом максимального количество маны в нём. Отломанные роговые отростки готовят на новые люверсы для перетяжки страниц, а из мелких костей и когтей получится отличное украшение на углы обложки. Но парочку костей оставят для украшения будущего пояса для Сои, чтобы усилить «Вторую броню» и «Щит магии», и чтобы они уж точно работали даже за спиной девочки, и могли выдержать минимум по две атаки каждый.

На это всё и уйдёт разрешения на два наргодат, но цена приемлема. Я помню, как дворфы на одном из аукционов чуть глотки себе не вскрыли из-за головного обруча с забытым заклинанием, за который я и получит это разрешение. Так что, если мне потребуется новое такое — я просто слетаю на материк скверны и попробую вытащить других вещей с забытыми заклинаниями. Тем более что после прокачки «Чувства магии» мне гораздо легче различать магию в предметах.

— Копировать их тебе нельзя, — проскрипел Шгаир, показав на стопку книг.

— «Походные записки»?

— Можно. Они останутся в твоей душе, но…

— Но посторонние никак и никаким образом ничего не увидят и не узнают. Я помню условия нашего договора.

— И я их помню, ксат. Ответишь? — старик встал, опираясь на свой посох. — Почему отказался приносить нам клятву? Почему решился на… такое, равное твоей смерти?

— А ты вообще когда-нибудь слышал, чтобы ксат кому-то клятву души приносил? — на мой вопрос Шгаир медленно покачал головой. — Вот и ответ. Потому что это невозможно.

Я встал, перехватив поудобней посох, и позвал Сою. Малышка стрелой выскочила из-за стеллажа. Она остановилась и робко поинтересовалась, чего я звал. На фразу «мы закончили» девочка улыбнулась и с поклоном поблагодарила Шгаира за чай с угощениями. Старик сделал вид, что девочку не заметил.

— Позволишь и мне вопрос: почему не мастерская, а искусница? Для этого слова в языке нутонов и ратонов совсем другое значение.

— Другой язык и другие смыслы, ксат. Мастерская для прочих мастеровых. Но благрас нагдар доступна только Следящим, — Шгаир медленно прочертил рукой полукруг, охватив и часть стеллажей в помещении, и прочие здания в ячейке искусницы за стенами комнаты. — Это школа магии. Хранилище знаний. Великая мастерская. Выбранный совет ближайших гнёзд. Место решения споров. Искусницы — центр наших… — старик замолк, думая над словами. Он скользил взглядом по корешкам сотен книг на стеллажах с таким трепетом, будто наизусть знал каждую из них. — Это центр для многих смыслов наших жизней, ксат.

— То есть и мои заказы делают в такой искуснице?

— Именно так, — Шгаир шагнул в сторону двери, показывая, что на сегодня мы закончили. Баркат сразу же подскочил к стопке книг, пообещав лично донести их до выделенной мне комнаты.

— Откуда в тебе столько наглости? — спросил Баркат, когда мы вышли из гнезда в дромос, направляясь к переходу между ярусами. До этого мы шли молча. Я раздумывал о будущем, а Соя виновато рассматривала выложенную камнем дорогу дромоса.

— Ты о чём?

— Вести себя у самого Следящего как… Ты же выпускник магической академии. Что, неужели у вас так же общаются с главными?

— Нет, но Шгаир не мой главный.

— Он старше тебя. Ведь так?

— Если ему больше ста лет, то уж точно старше, — я не сдержал смешок.

— Так где твоё уважение?

— Это очень хороший вопрос, — я замолк, прокручивая события прошедших дней. В каком-то смысле Баркат прав, я начал себя вести несколько развязно. Надо будет подумать над этим основательно, но позже. — Наверно, после событий с некоторыми старыми маразматиками возраст перестал для меня хоть что-то означать. Возраст — это ещё не авторитет.

— Твоя воля и право, ксат. И твои последствия. Только постарайся в следующий раз это с собой не брать. Это ж надо, — Барката аж затрясло от негодования, — самого Следящего заставить что-то там думать об этом существе. Ты больной? Зачем?

— Слушай, у тебя же вот есть дочь. Так?

— Две доченьки, — мягко произнёс дворф, но тут же одёрнулся. — На кой ляд они тебе?

— Они мне не нужны, — я чуть не засмеялся, хоть за прошедшие дни видел только одну его дочь. — Вот ты для своей дочки, да и для сыновей тоже, ведь хочешь только лучшего? Защищаешь их и стараешься ради них, как истинный родитель, ведь так?

— Хочешь сказать, что это… тебе как дочь? — Барката аж перекосило, он шумно сглотнул, давя подступающую рвоту.

— Эта мелочь мне не дочь, но что-то близкое к родному. Её в обиду я никому не дам, — я положил руку на макушку Сое. Та вздрогнула, опасливо вжала голову в плечи. И жалобно посмотрела на меня рубиновыми глазками.

— Хозяин, простите, — пролепетала та, шмыгнув носом.

— Больше так не делай. И запомни: если взрослые говорят, то мелочь должна им не мешать.

— Угусь, не мешать, — закивала Соя. — Я запомнила. Больше не буду.

— Значит — мы договорились, — я растрепал девочке волосы, на что та недовольно фыркнула и заулыбалась. Баркат поёжился от отвращения, но слова не сказал. Потому что приказом царя и прочих он должен мне потакать во всём. Да и смысл ему что-то говорить? Ему всё равно придётся мириться, что мы с Соей живём в его доме, с его семьёй едим за одним столом, и прочее.

Интерлюдия

Соя

Опять каша. Вкусная, но плотная. Без фруктов, но фрукты во вкусе. Но она каждое утро. Надоело. И за столом все сидят молча всегда. И сегодня всех мало, меньше