Скверная жизнь дракона. Книга 8. Часть 2 - Александр Костенко

вроде как, кристалл дознания на откровенную ложь должен загореться красным. Но он никак не отреагировал. Толпа у церкви возмущённо загалдела, но служители быстро вытолкнули ближайших горлопанов и закрыли двери. И недовольно покосились на меня. Я с усмешкой пожал плечами, потому что ничего нового или удивительного не произошло.

— Настоятель церкви принимает в помещениях, — работавший с кристаллом церковник пригласил меня в подсобку. Баркат отправился следом. Нутон осуждающе посмотрел на дворфа. — Боюсь, вам с нами нельзя.

— Мне можно по высшему приказу Следящего Шгаира. Я сопровождаю господина магоса. Надо будет, то вместе с ним и в сральник зайду, — Баркат хлопнул ладонью по животу и резким, приказным движением головы кивнул церковнику на подсобное помещение. Тот несколько подумал, но решил не припираться. Чем многое прояснил.

До случая с наёмниками, посещая Всеобщий Собор Магласии, главный комплекс зданий Всеобщей Церкви на южном материке — я думал, как вообще обустроены церкви у разных народов. Собственно, теперь понятно. Белобрысый церковник Хубар говорил, что настоятели в каждой церкви избираются внутри этой церкви, а вот трихтиха назначают из Собора. И подчиняется он только воле Собора. Наверно, именно поэтому нутон и не решил пререкаться с Баркатом, чувствуя своё шаткое положение, но он — человек Всеобщего Собора. По факту его соглядатай видел меня с Соей. И он доложит куда надо.

Подсобные помещения находились под церковью в небольшой пещерке с коридорами. За десятком дверей кельи, склада, кухни. И кабинет настоятеля. Дворф с седой бородой принял меня с Баркатом и вежливо попросил нутона позвать помощника. Несколько минут мы ждали, пока в кабинет не придёт ещё один дворф, молодой, с короткой жиденькой бородой. Он на мгновение опешил от моего морщинистого лица и роговых отростков на голове, но прислонил ухо к косяку двери. И одобрительно кивнул настоятелю.

Старый дворф осматривал Сою небрежно, нехотя замеряя её рост, описывая внешность и прочее, и даже не попросил девочку раздеться. Все измерения настоятель записал в книжку учёта троптосов, а следом — переписал их на небольшой листок. Он протянул его мне, ткнул пальцем в мою грудь и с намёком показал на пол рядом со столом. Я кивнул, понимая, что и на следующую проверку малышки надо прийти с этим листком, чтобы данные не потерялись.

Идя из церкви к переходу между ярусами, держа за руку подрагивавшую от нервов Сою и ловя на себя переполненные ненавистью взгляды — я наконец-таки почувствовал толику безопасности. У Следящих и царя есть свой человек среди церковников и теперь, насколько бы малышка ни подросла — в церковных записях этого не отразится. А там мы уедем и дольше чем на три дня в городах останавливаться не будем. Если больше, то вновь потребуется заходить в церковь и регистрировать девочку, потому что она троптос. Каждая регистрация — это ещё и проверка, и отправка результатов во Всеобщие Соборы. А там-то разницу заметят, и нам с Соей придётся очень скверно.

Шгаир не соврал, что его искусница расположена под Утробным ярусом: его гнездо на Вестимом ярусе действительно практически под гнездом Барката. Вот только от слова «искусница» я нафантазировал себе небольшой укромный домик с резными полочками, цветочками на подоконнике и прочей благолепной мишурой пожилой бабушки. Но искусница — это две ячейки по двадцать домов в каждой. И окружены они глухой стеной до самого потолка с небольшими прорезями для вентиляции воздуха.

Вся искусница отрезана от гнезда сначала широкой улицей, потом стеной, и единственными воротами с дежурящими охранниками с гримуарами и кинжалами на поясах. Они изучающе посмотрели на меня с Баркатом, припомнили наши лица, и ничего не сказали. Нас ждали. Баркат хоть и держался уверенно, но кидал чуть запуганные взгляды сквозь единственный проход на улицу искусницы и десятки мостов и лестниц, прокинутых между домами — последнего вообще нет в обычных ячейках домов. Дворфы из дома в дом переходят спешно, с бумагами или книгами в руках, и одетые в украшенные вышивкой глубокие халаты.

— Стоп, — хором отозвались стражи. Мне оставался шаг до входа, носок правой ноги так вообще касался незримой линии перехода между улицей и искусницей. Один из стражей показал на Сою. Малышка аж дёрнулась и прижалась ко мне. — Она зайти не может.

— Не она, а оно, — я положил малышке руку на голову. — Я без своего брелка никуда не пойду.

— Ксат, про это — уговора не было, — Баркат махнул рукой, даже не взглянув на девочку.

— И всё равно я эту мелочь одну не оставлю. Ещё потеряется и…

— Чего стоишь? — прохрипел голос с улицы внутри искусницы. К нам шёл старый дворф с изогнутым посохом и седой бородой. Все суетившиеся на мостках дворфы резко остановились и поклонились ему, приложив ладони к животу. Так же поступил и Баркат.

— Несоблюдение слов, Следящий, — сказал старику один из стражей. Тот сразу понял, о ком речь, но и сам не взглянул на Сою.

— В моей искуснице и тебя одного достаточно, ксат, — старик взглядом показал на пространство около меня, намекая на частички скверны в моей мане. — Второго рассадника я не потерплю. Собрался это таскать с собой, до конца дней?

— По крайней мере, пока не начнёт ориентироваться в гнёздах и дромосах между ними. Не хочу, чтобы она потерялась.

— Впервые вижу, чтобы поставленная в угол вещь самостоятельно терялась, — Шгаир чуть прищурился, приглушая нотки отвращения во взгляде. — Если мы, конечно, говорим о вещи.

— Вещь или не вещь, но решать что-то надо.

— На сегодня, и только, — Шгаир степенно отправился вглубь искусницы. Я победно потрепал Сое голову. Девочка чуть испуганно кивнула и шагнула за мной через проход. Баркат матюгнулся о совсем потерявшем всякую честь ксате, но последовал за нами.

Шгаир привёл нас в самое широкое здание до потолка гнезда, и единственное, к которому не протянуто лестниц или помоста. Внутри — тишина, ни топота ног, ни скрипа перьев, ни азартного переругивания. Только едва уловимым чуть электрический гул от магических светильников на стенах.

На площадке второго этажа только одна дверь, а за ней — десятки стеллажей с книгами в несколько кругов нависали над широким столом с красной скатертью. В одном из углов комнаты, на самом обычном столике, магическая плита с чайником, а рядом набор чашей и небольшая корзинка со сладкими хлебцами. И несколько стульев. Я показал Сое присесть на них, ничего не трогать и не мешать нам разговаривать. Девочка угугнула и аккуратно, практически на цыпочках прошлась по мягкому ковру.

Шгаир занял место во главе стола и