Песнь Перна - Энн Маккефри

Утром они куда-то исчезли, а Красотка задержалась, чтобы потереться головкой о щеку Менолли. Когда в коридоре послышались приближающиеся шаги, Менолли велела ей исчезнуть и присоединиться к остальным.

– Знаю, как тебе надоело валяться в постели, – с усталым вздохом проговорила Миррим на третий день, давая Менолли понять, что с удовольствием поменялась бы с ней местами, – но так легче спрятать тебя от Лессы. Понимаешь… – Миррим замялась, подбирая слова, – когда Рамот’а сидит на яйцах, у всех у нас буквально земля горит под ногами, пока не наступит Рождение. Так что лучше тебе пока побыть здесь.

– Может быть, теперь, когда мне уже лучше, для меня найдется какое-нибудь занятие? Я много чего умею… – Менолли нерешительно замолкла.

– Если хочешь, можешь помочь Санре возиться с малышами. Всякие истории умеешь рассказывать?

– Ну да, я ведь… – Менолли чуть было не проболталась о том, чем занималась у себя в Полукруглом, – …наверное, сумею их занять.

Скоро Менолли обнаружила, что в Вейре ребятишки совсем не такие, как в холде: более ловкие, подвижные, они с неутомимой любознательностью впитывали все, что она им рассказывала о кораблях и морском промысле. В то утро девочка смогла передохнуть только после того, как научила их мастерить из щепок и листьев игрушечные лодочки и отправила на озеро опробовать флотилию на плаву.

Ближе в вечеру она развлекала их рассказом о том, как Т’гран спас ее во время Падения. Выросшие в Вейре дети не испытывали такого ужаса перед Нитями, как малыши из холда. Их куда больше интересовало, как она убегала и как спаслась, чем то, от чего она убегала. Забывшись, Менолли начала декламировать нараспев, потом чуть было не запела, но вовремя спохватилась. К счастью, детвора, кажется, ничего не заметила, а тут подошло время чистить сладкие клубни к ужину.

Работая ножом, девочка никак не могла отделаться от привязавшейся мелодии. Она так точно передавала ритм бега…

– Ой!

– Что, порезалась? – спросила Санра с другого конца стола.

– Нет, – широко улыбнувшись, ответила Менолли.

Она только что осознала нечто очень важное: ведь она больше не в Полукруглом. И никто здесь не знает, что она заменяла арфиста. И никому нет дела, что она мурлычет свои песни – если ей придет такая охота. И она принялась напевать свою «Песенку-убегалку», получая от нее двойное удовольствие, поскольку мелодия к тому же звучала в такт движениям ножа.

– До чего хорошо, когда хоть у кого-то радостно на душе, – заметила Санра, ободряюще улыбаясь Менолли.

И тут Менолли поняла то, что смутно ощущала весь день: атмосфера в жилой пещере напомнила ей времена, когда флотилия попадала в шторм и все на берегу ждали. Миррим очень беспокоилась о Брекке, только не говорила почему, а выпытывать у нее Менолли не хотелось.

– Я радуюсь, потому что ноги заживают, – сказала она Санре и торопливо продолжала, – только мне очень хотелось бы узнать, что случилось с Бреккой. Я вижу, как Миррим из-за нее переживает…

Санра на миг задумалась, глядя на девочку.

– Ты хочешь сказать, что уже слышала о… – она понизила голос и огляделась, чтобы убедиться, что их никто не слышит, – …о королевах?

– Нет. В Полукруглом девочкам ничего такого не рассказывают.

Санра явно удивилась, но ничего не сказала.

– Понимаешь, Брекка раньше жила на Южном – ты ведь знала об этом? Ну и хорошо. А когда Ф’лар сослал на Южный всех отколовшихся Древних, то южанам пришлось оттуда убраться. Т’бор стал предводителем Форта, а Килара, – тут в обычно мягком голосе Санры зазвучали резкие нотки, – Килара – госпожа Придит’ы; там же оказались и Брекка с Вирент’ой, ее королевой…

Рассказывая Менолли эту историю, Санра с трудом подбирала слова, так что девочка про себя порадовалась, что не стала расспрашивать Миррим.

– Однажды Вирент’а поднялась в брачный полет, а Килара… – это имя Санра произносила с острой неприязнью, – Килара не удосужилась увести подальше свою Придит’у. Та тоже собиралась взлететь, и, когда Вирент’а, а за ней бронзовые поднялись, она полетела за ними, ну и…

Из глаз Санры брызнули слезы, и она скорбно покачала головой, не в силах продолжать.

– И обе королевы… погибли?

Санра кивнула.

– Но ведь Брекка осталась жива, или она…

– Килара потеряла рассудок, и мы все ужасно боимся, что с Бреккой может случиться такая же беда… – Санра утерла слезы и горестно шмыгнула носом.

– Бедняжка Миррим – она отнеслась ко мне как родная!

Санра шмыгнула снова, но на этот раз насмешливо.

– Наша Миррим любит создать впечатление, что все заботы Вейра лежат на ее плечах.

– Все равно она достойна уважения – так мужественно держится, когда на душе такое горе. А ведь могла бы забиться в уголок и не обращать ни на кого внимания.

Санра пристально посмотрела на Менолли:

– Мне, девочка, ты можешь это не объяснять. И нечего щетиниться. А если будешь так махать ножом, то непременно порежешься.

Менолли уткнулась носом в работу, но через несколько минут не выдержала и спросила:

– А Брекка поправится?

– Мы все на это надеемся, – ответила Санра, но Менолли показалось, что голос ее прозвучал не очень уверенно. – Это правда. Видишь ли, яйца Рамот’ы вот-вот начнут проклевываться, и Лесса считает, что Брекка сумеет запечатлеть королеву. Она ведь, как и сама Лесса, может разговаривать со всеми драконами. И Гралл с Бердом все время с ней… Тише, Миррим идет.

Менолли не могла не согласиться, что Миррим, с которой они были ровесницы, действительно любит напустить на себя важный вид, и понимала, что женщине постарше, вроде Санры, такое вряд ли может нравиться. И все же была искренне благодарна подруге за помощь. Так что, когда Миррим велела ей отправляться в свою комнату на очередную перевязку, она молча повиновалась.

– Ты сегодня с утра на ногах, и я должна проверить, не попала ли в ранки грязь, – пояснила Миррим.

Менолли послушно улеглась на живот и робко сказала, что, может быть, завтра она уже сможет сама, не затрудняя Миррим, поменять себе повязки.

– Что за глупости! Ступни – такое болезненное место, а ты держишься молодцом! Ты бы только послушала, как верещал К’тарел – в последнее Падение он получил ожог. Можно подумать, что до него это ни с кем не случалось! А потом, Манора ведь ясно сказала: за тебя отвечаю я. С тобой никаких забот – не стонешь, не ворчишь, не ругаешься, как К’тарел. Ну вот, все отлично заживает. Манора говорит, что ступни – самое болезненное место, не считая ладоней. Вот почему тебе