Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Сора Наумова

– Это хорошо. Не люблю змей.

– А мне они нравятся, – протянул Ишинори сонно. – Их яд способен и убивать, и исцелять. Ты знал, что во многих лекарствах есть змеиный яд?

– Надеюсь, не в том, которым ты меня обмазываешь?

С Ишинори слетела расслабленная сонливость, и он вспомнил, что пренебрегал этим в последние дни. Сколько уже? Наверное, еще с Сакаи. Схватил Хаято за запястье, но что толку, если после бега пульс скакал как бешеный? Ничего не поймешь.

– Эй, ты чего? – не понял Хаято. – Опять, ну… это?

– Это? – Ишинори сообразил не сразу, и щеки защипало от неловкости. – Не говори так, будто это что-то неприличное. Я же объяснял. Просто усталость. Даже оммёдзи могут уставать.

– Тогда не надо было тебе идти на поиски. Я бы справился один.

– Нет, – отрезал Ишинори. Чужое тепло вдруг показалось ему испепеляющим жаром, и он отодвинулся. Хаято явно хотел возразить, но, поелозив задом по бревну, так ничего и не сказал. Тишина с новой силой навалилась на Ишинори, в ней он чувствовал себя потерянным, хотя прежде она его оберегала. Погрузившись в медитацию, он сосредоточился на равномерном течении ки внутри и потерял счет времени. Очнулся, когда Хаято совсем не деликатно потормошил его за плечо.

– Кто-то приближается.

По дороге лошадь тащила закрытую богатую повозку, какую не встретишь в их глуши, а управлял ей пожилой мужчина в темной одежде. Поравнявшись с ними, он натянул поводья, и лошадь встала, неодобрительно фыркая и постукивая копытом. Приоткрылась занавесь на окошке, и из-за нее выглянул молодой красивый мужчина с благородным лицом. Ишинори тотчас поднялся на ноги, Хаято с опозданием неохотно повторил за ним.

– Не откажете ли в помощи? – обратился к ним мужчина. – Мой слуга, похоже, заблудился, а мы в пути уже четвертый день.

– Чем мы можем помочь господину? – учтиво спросил Ишинори. Он еще не до конца понимал, но чувствовал, что имеет дело не с простым путешествующим дворянином. Например, потому что при нем был лишь один слуга, и, несмотря на длинный срок в дороге, едва ли в повозку поместилось много вещей, а за ним их никто не вез.

– Мне нужно попасть на Канашияму. Знаете, где это?

Он искал оммёдзи, но впервые в жизни Ишинори захотелось солгать. Пока он думал над ответом, Хаято махнул рукой.

– Вы правильно едете. По этой дороге все время прямо до первого поворота направо. Во-о-он та возвышенность и есть Канашияма.

– Благодарю за помощь, – кивнул дворянин. – Мой младший брат и впрямь далеко спрятался от своего долга.

Перед тем как задернуть занавеску и велеть слуге трогать, он бросил на Ишинори внимательный взгляд, и глаза его тускло блеснули знакомой темной зеленью, и будто нарочно вспыхнули, как блуждающие огни хи-но тама[14].

– Я передам Акире, что его ученики живы и здоровы. Пусть боги будут благосклонны к вам.

Слуга прикрикнул на лошадь, и та с радостью поспешила вперед, таща повозку по ухабистой колее.

– А они точно заблудились? – выразил запоздалое сомнение Хаято. – О… Подожди, то есть это был брат Куматани-сэнсэя?

– А ты разве не слышал? – огрызнулся Ишинори. Тревога, едва кольнувшая его тем утром у пруда, расцвела под ребрами холодным цветком. – И хоть иногда подумай, прежде чем всем все рассказывать.

Тревога скрылась за злостью, Ишинори понимал, что зря напустился на друга, и все же сейчас любой маломальский подозрительный повод напоминал ему о горящей деревне и о себе на ее пылающем фоне. Кто знает, может, это появление старшего Куматани запустит процесс? Вдруг именно с этого момента у Ишинори не останется выбора? Глядя вслед повозке, он решил, что должен как можно скорее вспомнить все, что от него еще пряталось в уголках душных ночных кошмаров и в самых дальних закоулках изломанной памяти. Он должен вспомнить все и остановить самого себя, даже если для этого придется умереть.

– Учитель не велел отказывать тем, кто ищет помощи оммёдзи, – меж тем ответил Хаято несколько обиженно. – Я что, должен был ему соврать? Вот был бы номер, учитывая, что он уже знал, кто мы.

– Вот был бы номер… – задумчиво повторил Ишинори и провел ладонью по лицу. – К о́ни этого человека. Ты отдохнул? Пора двигаться дальше.

Возможно, рано или поздно они бы поругались всерьез, но повезло – вскоре их нагнал крестьянин из Хары, торгующий в другом крупном селе. Вместе с двумя сыновьями он как раз ехал туда и с удовольствием посадил в телегу еще пару попутчиков. И пусть солнце только поднялось над макушками деревьев, когда их пути с добрым человеком разошлись, Ишинори убедился, что они движутся в верном направлении. В придорожной идзакае подтвердили, что помнят мужчину с двумя детьми, он не ел сам, но купил еды для них. По времени совпадало с тем днем, когда они должны были возвращаться домой.

– Что же им помешало?

Хаято повернулся к Ишинори и пожал плечами.

– Да все что угодно. Не повезло столкнуться с какими-нибудь негодяями или с ёкаями. По осени многие из них дуреют от холодов.

– Вот бы взглянуть на тело того мужчины, – протянул Ишинори с сожалением, а Хаято поморщился.

– Иногда я тебя боюсь. Ты как будто получаешь удовольствие от копания в чужих болячках или в трупах. Будь моя воля, я бы держался от мертвых подальше.

Они стояли возле красного фонаря, приманивающего посетителей в идзакаю, только их все равно было немного – большинство выбирало главный тракт, да и с приходом холодов замирало сельское хозяйство, а вместе с ним и большая часть ярмарок и базаров, заставляющих людей отправляться в путь. Ишинори зябко подул на ладони и негромко ответил:

– Никто не станет добровольно касаться того, что было запачкано смертью, кроме тех, кто сам был запачкан.

– О чем ты?

Ишинори промолчал. Хаято едва ли хотел его оскорбить, но на душе и без того скребли кошки, и ясный день подернулся пеленой печали, как солнце – облаками. Чем сильнее отдалялась родная деревня, тем ближе казалась катастрофа, которую Ишинори пока себе даже вообразить до конца не мог. И от этого ладони становились ледяными, и он тер их друг о друга в тщетной попытке согреть.

– Снова играешь в молчанку, – хмыкнул Хаято и отвернулся. – Как хочешь. Если надумаешь поговорить как нормальные люди, знаешь, где меня найти.

И снова потянулась дорога, солнце двигалось над головой в обратную сторону, и короткий осенний день стремительно терял краски. Пару раз Ишинори порывался ускориться с помощью ки, но сил хватало ненадолго. Почтовая станция, где они остановились перевести дух и перехватить по