Несгибаемый граф 5 - Александр Яманов

Глава 11

Октябрь 1779 года. Златоуст, Оренбургская губерния, Российская империя

Обидно терпеть неудачи. Правда, они полезны для проведения анализа. В моём случае это понимание сложности некоторых проектов. Для начала я просчитался с углём. Найденные месторождения нам попросту не подходят, потому что не коксуются. А значит, топливо не пригодно для металлургии. Вернее, использовать его можно, но только после обработки и вместе с каменным углём. Это сложно, дорого и пока не позволяют технологии. А у меня всё-таки иная задача. Главное — золото и развитие региона в целом.

Совсем отказываться от начала разработок и строительства шахт я не буду. Всё-таки речь о топливе. Климат здесь суровый, зимы долгие, а людям нужно тепло и на чём-то готовить. По моей задумке надо постепенно переводить города на отопление углём. Начну со своих рабочих посёлков. Крестьяне на такие перемены не пойдут, а вот с горожанами можно работать. Пусть привыкают. Да и стоимость угля можно уменьшить. Передо мной не стоит задачи зарабатывать на шахтах миллионы. Хватит того, если они станут окупаемыми и востребованными. Нет больше сил наблюдать, как варварски здесь вырубают леса. Хотя хищнического отношения к природе хватало и в будущем. Но надо делать шаги в направлении улучшения экологии. Я и лесопосадками займусь, что делал в Оренбуржье.

Однако моя деятельность тоже вскоре нанесёт удар по природе. Пострадают реки и прибрежные территории. Добыча золота — это не только загрязнение воды и деградация речной системы в целом. При промышленной добыче меняется даже ландшафт и гидрологический режим. Ведь придётся строить дамбы, отводить русла и создавать дополнительные водоёмы для бесперебойной работы. Многие ручьи просто исчезнут. Деревья старатели тоже будут рубить. Про популяцию рыбы и других речных обитателей даже думать не хочу. Их попросту основательно изведут. Вот такая катавасия.

Только других вариантов нет. Золото необходимо России, как воздух утопающему. Мы действительно тонем экономически.

Касательно ситуации в целом я слишком широко размахнулся. Мне банально тяжело контролировать все проекты, а скоро заработает новый. Ведь есть ещё банк, отчёт о деятельности которого придёт ближе к Новому году. Вернее, ко мне должен приехать ван Брёкелен, который уже вернулся в Россию и начал действовать.

Впрочем, сейчас есть текущие дела, требующие времени. А ещё в Екатеринбурге скучает Маша, приславшая вчера письмо. Надо ехать, пусть и на несколько дней.

— Признаюсь, не совсем понимаю ваши действия, — собеседник отвлёк меня от размышлений. — Почему не работать по-прежнему? А ещё эти преобразования в жизни рабочих? Это ведь финансово невыгодно.

У нас совещание в здании Косотурского заводоуправления. На нём присутствуют Ярцев, Хардин и местный инженер Сергей Иванович Кочетов, фактически руководивший заводом. Этот полноватый мужчина лет тридцати пяти является хорошим специалистом, но не понимает некоторых социальных реалий. А ещё он плохо знаком с моими методами ведения хозяйства. Но Лугинин не просто так сделал этого дворянина из обедневшего рода своим представителем. Значит, ценил и даже доверял.

Логика инженера простая. Он предложил, используя мои ресурсы, быстро восстановить завод до прежнего объёма выработки. Пока он работает едва на пятнадцать — двадцать процентов от прежних возможностей. Ещё и весомую часть людей перекинули на Кусинский завод. Организационных проблем видится много. Здесь ещё и очень слабая эффективность. Менять придётся фактически всё. Чего Сергей Иванович не хочет.

При этом он отказывается улучшать условия труда. Просто не понимает зачем. А перемены напрашиваются, обстановка на предприятии уж слишком убогая. Даже открытый в прошлом году госпиталь, построенный на средства Лугинина, по сути, не работает. Что немудрено, ведь в медицинском учреждении нет врачей. Вернее, не было до моего приезда. А вечно пьяного недоучку, изображавшего из себя светило медицины, пришлось уволить, дав хорошего пинка. Лучше лечиться у коновала. Да и условия для больных оказались чудовищными. Для меня невозможно такое отношение к людям. Постоянно пытаюсь вбить окружающим и обществу, что именно они главный актив России. Только редко нахожу понимание.

— На данный момент у нас есть старая домна, требующая ремонта в ближайшие два года. Это по вашим же утверждениям, — инженер кивнул в ответ на мои слова. — Кроме того, в наличии восемь молотов, двадцать различных горнов и один стан для резки железа. Проблема в том, что всё оборудование устаревшее. Как вы собираетесь выйти на объём выпуска металла, бывший до восстания?

Кочетов ненадолго замялся, но ответил:

— Руда и топливо у нас готово, их хватит надолго. И вы верно заметили, домна продержится не менее двух лет. Если установить привезённое вами оборудование, а также добавить мастеровых и простых работников, то через год можно достичь двух третей от прежних лет. Это касается металла. Боюсь, молотовую мастерскую мы сразу не запустим, и будет сложно производить инструменты. Есть даже в достатке кирпича для строительства новых цехов. Бунтовщикам они попросту без надобности, поэтому остались в целости. Но снова всё упирается в работников. Нам бы вернуть часть с Кусинского завода.

— Тогда зачем сейчас вкладываться в завод, который потребует дополнительного переустройства уже через два года? — задаю логичный вопрос. — А ещё понятно, отчего у вас сложности с людьми. Мрут они или бегут. Плюс отсутствует должная подготовка. Зачем пригонять новых? Чтобы через два-три года они последовали на кладбище?

Надо признать, что обстановка на заводах Лугинина одна из лучших в регионе. Тут вмешалось много факторов, в первую очередь восстание. Умные заводчики давно поняли, что реформировать систему управления предприятиями. Ну и проблемы с работниками здесь также решали, закупая крепостных.

— Но простите, ваше сиятельство, — встрепенулся инженер. — Такая обстановка на всех предприятиях Урала. Мало кто может позволить себе провести переоборудование по современным методам. Илларион Иванович попытался провести это с Кусинским заводом, но ему не хватило средств. И я прекрасно понимаю необходимость использования паровых механизмов. Только на их приобретение нужны немалые деньги. Да и сложности эксплуатации никто не отменял. Придётся отдельно нанимать инженера и готовить мастеров. Обучать людей вообще целая наука. Поэтому здесь привычнее решать все проблемы при помощи ручного труда. Скажу вам по секрету, мы тоже используем труд беглецов с других заводов и даже каторжников.

Эка невидаль! Будто я не знаю.

— Сергей Иванович, никто не обвиняет вас в чём-то постыдном. Но согласитесь, ведь такая ситуация абсурдна? Мало того что заводы устарели, так ещё стали гигантской мельницей, перемалывающей людей.