Казачонок 1862. Том 10 - Сергей Насоновский

— То-то же! — одобрительно хмыкнул седобородый садовник. — Напоминать не придется? Точно запомнил?

— Запомнил-запомнил, — поспешно закивал я. — Нам бы только работу не потерять. Мы с другом не балованные. Как вечером выдадут, так сразу вам и отдадим. С каждого по гривеннику.

— Вот и ладно. А теперь ступай работать. И дружку своему втолкуй, чтоб дурня из себя не строил. Тут мне умники не надобны.

— Втолкую, дядь, — смиренно ответил я.

Ленька даже головы не повернул, продолжая махать мотыгой. Он давно уже успокоился, когда с первых моих слов понял, что драки не намечается.

— Дань собирает? — спросил он, когда я подошел ближе.

— Ага. Вечером с каждого по десять копеек.

— Вот же гнида!

— Да пусть подавится. Нас, Леня, другое сейчас волновать должно, а не эти гроши.

— Твоя правда, Гриша, — согласился Греков.

От оранжереи хорошо просматривался боковой вход в господский дом. За кирпичной пристройкой виднелся черный вход на кухню. Вот туда мне и надо было попасть.

Сначала пришлось еще часок потаскать землю и песок, чтобы у седобородого не зудело в одном месте. Потом дождался, когда он отошел по каким-то другим делам, подхватил корзину и пошел в сторону кухни. Вроде как рядом с крыльцом дорожку подсыпать.

Из приоткрытой двери тянуло печным жаром и запахом готовящихся блюд. На крыльце стояли две девки с красными от воды руками: одна чистила морковь, другая обдирала перья с курицы и поглядывала на меня.

— Ты откель тут взялся? — спросила та, что щипала курицу.

— От оранжереи, — я поднял корзину. — Песок велели подсыпать на дорожке, а то у крыльца грязь.

— Ага, подсыпать... — недовольно проворчала вторая. — Все вам тут неймется. Потом по кухне грязными лаптями шаркаете. Чтобы духу твоего тут не было!

— Да я не шастаю, тетка. Я же с краешка.

— Тетка у тебя дома, — огрызнулась она. — Дуй отседа, я сказала!

Я не послушался, конечно. Да баба особо на то и не рассчитывала, а просто ругалась в силу такого своего характера.

Опустившись на корточки, я стал рассыпать чистый песок в тех местах у крыльца, где было наиболее мокро и грязно. Работал неторопливо, лишний раз не пялился, но успел приметить что мне было нужно.

Через открытую дверь увидел плотного мужика в чистом переднике, с ножом в руке. Не повар даже, а скорее всего мясник. Внутри мелькала старшая кухарка, широкая баба с ключами на поясе, покрикивала на двух теток у печи. Мальчишка помладше меня мыл деревянные миски в корыте.

— Эй, ты! — крикнула кухарка изнутри. — Раз уж тут крутишься, ведро подай сюда!

— Держи, матушка, — я подал ведро, скромно опустив глаза.

— Какая я тебе матушка? — проворчала она. — Шустер ты больно.

— Я могу еще принести, коли надо.

— Не надо. Санька воды натаскает.

Кухню я оценил и понял, что шансов отравить нужных господ у меня почти не имеется. Пострадать могут и эти простые люди, работники, которые по-любому подъедают с барского стола. Народу там битком, лишних они гоняют.

Да и наверняка кто-то из гостей не станет есть определенное блюдо или не выпьет какой-то напиток. И что тогда?

Так что идею с ядом оставлю на крайний случай. Основным планом она точно быть не может.

В идеале надо бы совместить несколько идей разом. Постараться и яд добавить, но в такой момент, чтоб невинные не попробовали. И в нужное время дать сигнал своим парням к отвлекающей атаке, а самому в тот момент, пока охрана будет занята, порешить гостей.

Я вернулся к оранжерее и продолжил возиться с землей, не переставая прорабатывать в голове предстоящую операцию.

— Где шатался? — буркнул подошедший седобородый, который заметил мое отсутствие.

— Песок у крыльца сыпал, — ответил я. — Да кухарка просила ведро подать, вот и задержался малость.

— Так нечего языком с бабами чесать. Вон бери тачку и землю от конюшни привезешь. Там у задней стены куча чернозема, надо подсыпать к лаврам.

— Хорошо, дяденька, сделаю.

Скрипучая тачка оказалась довольно тяжелой, с одним кривым колесом. Добротная конюшня на каменном фундаменте стояла за господским домом, ближе к саду.

У задней стены и правда была насыпана зачем-то здоровенная куча чернозема. Рядом валялись сломанные грабли, пустые мешки и старая бочка без дна. Я поставил тачку, взял лопату и начал набрасывать землю.

На стене конюшни вдруг заметил одну странность. Кладка вроде старая, но сделана явно лучше, чем в других местах, ровнее что ли. А еще впритирку к ней стоит здоровый ящик, непонятного назначения, словно он тут лишний.

Я придвинул тачку ближе и продолжил кидать землю, разглядывая этот ящик. Потом приблизился и толкнул его. Пустой, легкий, только с виду огромный. А за ним обнаружился проем. Причем немаленький — настоящий лаз. Даже взрослый человек сумеет протиснуться, если согнется хорошенько.

Похоже, у хозяина здесь имелся тайный ход на случай непредвиденной беды. Надеюсь, что он приведет меня в дом. Иначе какой смысл делать такой лаз, не в конюшню же сзади лазить.

"Вот это уже настоящая удача!" — мысленно порадовался я полезной находке.

Удостоверившись, что рядом никого не было и в мою сторону никто даже не смотрел, я полез разведать эту необычную дыру.

Почти сразу уперся в деревянную дверцу. Открывалась она просто, нужно было выдернуть шпенек, служивший эдакой защитой от дурака. Скорее всего, изнутри его тоже можно было открыть.

Я огляделся и толкнул створку. Она отворилась без скрипа, то есть петли были свежесмазанными. Пахнуло подвалом, сырой землей и плесенью. Вглубь шел узкий лаз с укрепленными досками и деревянными жердями земляными ступенями.

Осторожно закрыв створку, я вернулся, задвинул на прежнее место ящик. Набросал земли в тачку и покатил обратно. Лезть дальше сейчас было рано. Сначала требовалось прикрытие.

— Нашел кое-что... — тихо сообщил я Леньке, почти не шевеля губами.

Греков глянул вопросительно.

— Лаз из конюшни, — пояснил я. — Надеюсь, что в дом ведет.

— От меня какая-то помощь требуется?

— Прикрыть, если садовник спросит, куда я запропастился.

— Понял, что-нибудь придумаю. Только ж ты не слишком долго постарайся. Характер у этой гниды уже сам знаешь какой, раскричится, шум поднимет...

— Добро, Ленька, постараюсь.

В следующий заход возле конюшни никого не было. На всякий