Казачонок 1862. Том 10 - Сергей Насоновский

Кого-то отправили на винокурню, кого-то к дальним амбарам, а кого-то и вовсе рассчитали да распустили. Чем ближе подходил час высокой встречи, тем меньше лишних глаз оставалось возле дома.

Нас тоже могли выпереть, но тут пригодился наш седобородый взяточник.

— Эти двое при мне останутся, — сказал он приказчику, когда тот показал в нашу сторону. — Лавры пересажены, земля свежая, присмотр нужен. А ведь и цветочки еще только высадили! Их поливать надо. А если к вечеру какое растеньице завянет, хозяин мне потом бороду выдерет.

Приказчик смерил нас взглядом.

— Малые какие-то они и тощие. Точно справятся?

— Вот и хорошо, что малые! Вдвое меньше взрослых жрут. А работают не хуже! — заступился за нас садовник. — А главное, что с полуслова понимают по работе, что положено. Я уж приучил.

— Ладно, пускай, — отмахнулся приказчик. — Но возле крыльца чтоб не болтались.

— Не увидишь такого, Дмитрий Аляксеич, — пообещал садовник.

Так вот, благодаря коррупции в садовничьих рядах, мы и остались почитай в центре событий.

Возились у оранжереи и при выставленных вдоль дорожек кадок с растениями.

От оранжереи хорошо просматривался подъезд к дому и часть ворот, от сюда мы и увидели первого прибывшего. Им оказался Савва Дурново со своей свитой.

Сначала во двор втянулись с десяток всадников. Потом сам Дурново верхом на крепком вороном коне. Замыкала процессию еще дюжина верховых головорезов, все, похоже, из бывших военных.

Отставной полковник оказался широкоплечим, тяжелым мужиком лет под пятьдесят. Красное одутловатое лицо, седые усы, маленькие глаза. На боку висела шашка, кобура с револьвером. Держался он уверенно и даже нахально. Манеры, вежливость, тонкая дипломатия и такт — это все явно не про Дурново. Такой гость выполнял скорее роль тяжелой артиллерии и тарана.

Рядом с ним крутился молодой адъютант. Весь такой лощеный, сухой, с бегающими глазами.

— Не сверли их глазами, — прошептал я Леньке. — Продолжаем работать,

Мы оба согнулись над кадкой. Я чувствовал на себе чужие взгляды. Бывшие военные внимательно озирались. Главное, чтобы они не определили по мелким приметам и повадкам, что мы с Ленькой не настоящие батраки, а тоже не чужды военному делу.

Дурновцы разошлись по двору: часть к воротам, часть к конюшне, часть к флигелям. Двое прошли к сеновалу, постояли, заглянули внутрь, поругались с конюхом и вернулись.

Потом пошли кареты.

Купец Лукьянов сам вышел на крыльцо встречать прибывавших гостей. Позади него крутился на подхвате приказчик Дмитрий Алексеич, вытянутый по струнке.

Первым из своей кареты выбрался статский советник Борис Ладыженский. Сухощавый человек в темном сюртуке. Лицо гладкое, каменное какое-то, почти без эмоций. Он, не торопясь, подал руку лакею, спустился на землю, поправил перчатки и оглядел двор.

Телохранителя при нем я не приметил. Был только кучер и лакей. Но расслабляться не стоило. У таких канцелярских крыс часто в кармане маленький пистолетик имеется.

За Ладыженским прибыл банкир Бергман. Он оказался полным мужчиной, с ухоженной бородкой, мясистым носом и кучерявыми волосами. Ничего особо выдающегося, еврей как еврей.

А вот его охранник меня заинтересовал.

Это был огромный мордоворот со сломанным носом. Через всю щеку тянулся белесый шрам. Уши расплющены, как пельмени. Шея короткая, бычья. Кулаки огромные, как кувалды.

Это боец-одиночка, а не солдат. Наверняка бывший чемпион каких-нибудь подпольных боев. В рукопашной такому нельзя попадаться, прихлопнет одним ударом, как муху.

Следом за банкиром прибыл князь Темир-Булат Атажукин. Он был не в карете, а верхом на прекрасном скакуне, как и подобает кабардинскому вельможе.

Рядом с князем с достоинством держались в седлах еще два джигита. У обоих при себе ружья, шашки, кинжалы. Эти абреки поопаснее многих будут, так как наверняка и воевали, и убивали. Умеют обращаться и с холодным оружием, и стрельнуть метко.

Последней приехала генеральша Черкасова. Пожилая дама Аграфена Дмитриевна выглядела именно так, как ее описывал Афанасьев: темное платье, седые локоны, очки на цепочке, черный веер.

Следом вышел ее спутник: нарядный хлыщ в щегольском наряде и с маленькими тонкими усиками. Он мне напомнил частного сыщика из приключенческих романов. Вот что-то в духе Фандорина. Выглядит интеллигентно, почти как писарь, но выправка офицерская.

В общем, ох как непросто мне будет, если в одиночку всю эту свору придется на себя взять…

Глава 13. Неудачное отравление

Двери за гостями закрылись, и работники во дворе вроде как разом выдохнули. Только ощущение это было обманчивым: бойцы из отряда Дурново остались снаружи. Они разошлись по местам и теперь поглядывали на каждого работника с подозрением.

Лукьяновские слуги засуетились еще сильнее. Забегали кухонные работники, горничные, лакеи в накрахмаленных рубашках. Приказчик Дмитрий Алексеич то и дело появлялся на крыльце, шипел на кого-нибудь и снова исчезал в доме.

Мы с Ленькой продолжали возиться у кадок с лаврами.

— Пора? — едва слышно спросил он, не поднимая головы.

— Похоже, — ответил я. — Если меня долго не будет, делай, как договорились.

— Сеновал?

— Угу. Но надеюсь, что появлюсь раньше.

Ленька кивнул мне, а я взял пустую корзину, сунул в нее пару мокрых тряпок и, сутулясь, потащился к конюшне. На меня почти не смотрели. Правда один из дурновцев проводил взглядом, но я шмыгнул носом и спокойно поковылял дальше.

У задней стены конюшни конюх распекал какого-то мальчишку. Это мне и помогло. Я поставил корзину у кучи земли, отодвинул пустой ящик и проскользнул в лаз.

До знакомого места добрался быстро и замер, затаившись. Сверху доносились голоса. Бас Дурново я различил сразу. Лукьянова тоже узнал: успел за последнее время наслушаться, как он общается с приказчиком. Остальных было почти не разобрать, разве что угадывалось старушечье покашливание Черкасовой.

За стол они еще не сели, значит, немного времени оставалось.

Пора начать выполнять одну из частей плана, на которую я не сильно надеялся, но хотел использовать все возможности. А именно — травануть собравшихся гостей.

Я осторожно поднялся к каморке за гостиной и припал к зрительной щели.

Длинный стол накрыли белой скатертью. На нем блестело столовое серебро. Гости сидели в креслах. Лукьянов стоял у камина и что-то рассказывал, размахивая руками. Дурново устроился рядом с Бергманом. Атажукин сидел спокойно, но лицо у него было настороженное. Генеральша Черкасова обмахивалась черным веером. С виду прямо божий одуванчик.

Ужин еще не подали. На столе стояли только вода, несколько небольших блюд с закусками и пустые бокалы.

Травить еду было плохой затеей. Кто что возьмет