Осколок "Зеркала" - Артём Март

— Тебя, хоть ты и молод, недооценивать нельзя. С тобой придется считаться.

Я выдержал его взгляд. Тишина в комнате стала такой густой, что казалось, сам воздух вот-вот задрожит от напряжения.

— Зачем тебе Стоун? — спросил я.

Каримов глубоко вздохнул.

— Я хочу спастись от ЦРУ, — сказал он. — Хочу вытащить жену и дочь из Америки. Стоун — ключ. Если я передам его пакистанцам, они помогут мне. У них есть выходы на людей, которые могут эвакуировать мою семью.

— Пакистанцам нужен Стоун?

— Очень, — кивнул Каримов. — Он хорошо знает, как именно пакистанцы замешены в операции «Пересмешник». И может это доказать. А еще — они очень не хотят, чтобы Стоуна получили США. Штаты первым делом возложат ответственность за операцию «Пересмешник» на Исламабад. И умоют руки. А если Стоун погибнет — концов уже не найти. Международный скандал просто замнут. Стороны станут бесконечно обвинять друг друга, не имея никаких явных доказательств своей правоты. Однако США в таком случае проиграют. Понесут репутационные потери.

— Красиво, — заметил я. — Получается, ты со всеми работаешь. С ЦРУ, с пакистанцами, с моджахедами. И всем ты нужен. И все тебя используют. Но знаешь, что еще более интересно? Тебя не волнует, что в случае смерти Стоуна сильней всех проиграет именно Союз.

— А почему меня должно это волновать? — он пожал плечами. — Для Союза я мертв. Назад пути нет, — Каримов чуть подался вперед, — да пойми же ты. Мы с тобой в одной лодке. Мы пешки в этой игре. И единственное, что мы можем сделать — это защитить себя и своих близких.

— Я не пешка.

— Пока нет, — согласился он. — Но Грейвз хочет сделать тебя пешкой. И у него еще может это получиться.

Я промолчал. Он продолжил:

— Я уже пытался вырваться однажды. Но ты спутал мне все планы.

— Тишак, — догадался я.

Он кивнул.

— Как ты, наверное, догадался, Махди тоже работал в ЦРУ. Когда Стоуна стали искать американцы, мы с ним должны были оказать Мэддоксу и его людям поддержку.

— Хреново оказали, — ухмыльнулся я.

— Уж как вышло, — он снова пожал плечами. — Махди обеспечивал проводников и эвакуацию. Я давал силовую поддержку. Мэддокс, кстати, не знал, что, кроме пакистанских наемников, в его группе были и мои люди. А потому всех очень расстроила его выходка, когда на Тишаке он убил одного моего.

— Вы мариновали его там, — покачал я головой. — Сговорились и тянули время.

Каримов кивнул.

— Мы собирались передать Стоуна пакистанцам, а Грейвзу сказать, что он погиб. Но обставить все нужно было так, чтобы отвести подозрения от себя самих. Не вышло. Мэддокс оказался слишком уж своенравным человеком. Стоун — слишком хитрым даже для Махди. А потом и вовсе появились вы с КГБ.

— Душманы, которые пришли с Мэддоксом, были твоими людьми, — догадался я.

— Да. И Мэддокс об этом не знал. Он вообще мало что знал. Этот человек — просто инструмент. Но очень ненадежный. Хорошо, что ты его убил.

— Но ты не убил его, — заметил я. — А ведь мог бы, когда твои духи напали на остатки его отряда.

— Тогда я думал, что он мертв. А когда оказалось, что нет, я просто не успел, — пожал плечами Каримов. — Когда мои люди притащили его в лагерь, меня там не было. А когда я вернулся сюда с Грейвзом, было уже не до него. Мэддокс даже пожаловался Грейвзу на то, что мои люди добили его жалкую группу. Грейвз обещал во всем разобраться. Но мы все понимали, что ему плевать.

Он замолчал. Я думал.

— Если ты согласишься, — внимательно глядя на меня, нарушил молчание Каримов, — я передам тебе Грейвза на блюдце с голубой каемкой. И уйду. Уведу своих людей. Вы будете в безопасности.

Я не ответил.

— Ну так что? — снова спросил Каримов, и в голосе его прозвучали не свойственные командиру духов нотки нетерпения.

Вдруг за дверью послышались шаги. Они были тяжелые и быстрые. Занавеска отодвинулась. Вошел Фокс.

— Душманы зашевелились, — сказал он. — Кажется, готовят новую атаку. Стоун просил передать.

Мы с Каримовым почти синхронно посмотрели на снайпера.

— Сейчас приду, — ответил я.

Фокс кивнул, бросил Кариму-Паше взгляд и вышел. Я поднялся. Взял автомат. Каримов же продолжал сверлить меня взглядом.

Я повернулся было к занавеске, чтобы уйти, но Каримов окликнул меня.

— Селихов.

Я глянул на него.

— Ну так что? — еще нетерпеливее повторил он. — По рукам?

Глава 13

Я отпустил занавеску. Повернулся к нему лицом. Выдержал паузу и сказал:

— Ты сейчас не в том положении, чтобы диктовать условия, Тимур Ахмедович.

Он чуть склонил голову набок. Усмешка не исчезла с его лица. Она стала другой — снисходительной, почти отеческой.

— Вот тут ты ошибаешься, Саша, — проговорил он мягко. — Я именно в том положении. Я могу диктовать условия. И буду. Если ты хочешь выжить, тебе придется их принять.

Я промолчал. Он истолковал мое молчание как разрешение продолжать.

— Мы здесь одни, — сказал он. — Советская армия далеко. Мне все равно, отбился ты от своих или дезертировал. Никто не придет тебе на помощь. Никто не будет тебя искать.

Он говорил спокойно, почти буднично. Его голос звучал ровно, и в нем не было никакой угрозы.

— Я знаю, как здесь, в Афганистане, пропадают советские солдаты, — продолжал он. — Горы умеют хранить тайны. Сегодня ты герой, завтра — никто. Еще вчера я командовал людьми, а сегодня сижу со связанными руками. Но завтра все может измениться. А ты… ты можешь не дожить до завтра.

Он помолчал.

— Если ты не согласишься сейчас, ты обречен, — продолжил Каримов. — Рано или поздно. Потому что ты один. А Грейвз не отступит. С каждым разом вас будет меньше. И однажды удача отвернется. Ты это понимаешь?

Я смотрел на него. Заглянул в его темные глаза, которые изучали меня с тем же вниманием, что и в начале разговора. Он был