Беглянка - Эвангелина Андерсон

— Зеркальный камень! И такой крупный!

Это был один из редчайших камней во вселенной, твёрже алмаза и в то же время податливее золота. Она жадно сжала пальцы вокруг прохладного, отражающего камня.

Дрейвен рассмеялся.

— Достаточно крупный, чтобы обеспечить тебе безбедную жизнь до конца твоих дней, дорогая Минверна. Довольна теперь, что помогла мне?

Она кивнула.

— Я вполне удовлетворена нашей сделкой.

— Как я рад. — Он кивнул. — К сожалению, удовлетворение часто бывает мимолётным.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Минверна.

— Именно то, что сказал.

Призрак Дрейвена сделал внезапный жест, и зеркальный камень вдруг начал удлиняться в её руке. Пока Минверна смотрела, ошеломлённая, он удвоился в длину, и один гранёный конец внезапно превратился в длинное, острое, как игла, лезвие.

— Что… что он делает? — Она попыталась выронить камень, которое теперь выглядело точь-в-точь как кинжал. Но обнаружила, что пальцы не разжимаются с его прохладной поверхности. Вместо того чтобы повиноваться ей и отбросить странное новое оружие, её рука поднялась и зависла в воздухе перед лицом. К ужасу Минверны, острие кинжала было направлено прямо в её правый глаз.

— Прекрати! — выпалила она. — Заставь это прекратиться!

— Разве я не говорил, что это будет подарок, который ты сделаешь себе сама? — Серебряные глаза Дрейвена стали холодными и пустыми, как новые монеты. — Увы, так и должно быть, поскольку я не могу быть с тобой лично.

— Подожди… остановись! — выдохнула Минверна, когда серебряный кинжал начал продвигаться к её глазу. Но руки отказывались ей повиноваться.

Дрейвен холодно усмехнулся.

— Не сопротивляйся, дорогая. В конце концов, это опыт, выпадающий раз в жизни — смерть всегда такова.

Кинжал внезапно ускорился, пронзив воздух серебряным размытым пятном, которое закончилось тьмой. Боль взорвалась, когда глаз лопнул. Минверна закричала, но звук вышел странно приглушённым.

— Ну-ну. — Дрейвен усмехнулся ей в ухо, и она осознала: призрачная рука прижата к её рту. Ощущение было словно от чего-то мёртвого и гнилого, прижатого к губам. — Нельзя, чтобы тебя нашли, пока дело не закончено, — пробормотал он. — Что ж, продолжай.

Он сделал жест свободной рукой, и Минверна почувствовала, как её рука сжимается на прохладной рукояти, готовясь снова двинуться вперёд. Внезапно её затопило знакомое чувство — чувство силы, которой её так недавно лишили.

Зрение в её единственном оставшемся глазу внезапно стало изумрудным, пока всё не приобрело зеленоватый оттенок.

— Дрейвен, — воскликнула она, и голос был не её собственным.

Призрак внезапно перестал смеяться.

— Это ты, богиня? Чего ты хочешь? Я думал, ты больше не говоришь через эту.

— Даже разбитый сосуд может сослужить какую-то службу. Я говорю тебе ныне, Дрейвен из Орды, что я ведаю о твоих желаниях, и ты не преуспеешь.

Губы Дрейвена искривились в усмешке.

— Ты имеешь в виду, что надеешься, что я не преуспею. Ибо если преуспею, не останется никого, кто бы тебе поклонялся. — Он нахмурился, глядя на неё. — Кроме того, неужели ты забыла пророчество, которое сама изрекла при моём создании? Что никто — мужчина или женщина, рождённые женщиной, — не сможет одолеть меня?

— Я хорошо помню тот день. — Голос богини, звучавший из уст Минверны, был тихим и печальным. — И как счастлива я была иметь тебя рядом. Мы оба были счастливы, сын мой… пока ты не променял свою душу и свои крылья на проклятие и ненависть.

— Променял их на свободу, хочешь ты сказать, — фыркнул Дрейвен. — Почему я должен оставаться с тобой, всегда вторым после тебя, когда мог править собственным царством?

— Царством тьмы, ненависти и отвращения. Царством зла. Орда, которую ты создал, — не истинные создания — они не могут быть таковыми, ибо у них нет душ.

— Они в них не нуждаются, — отрезал Дрейвен. — Я вовсе не скучаю по своей. Она лишь наполняла меня чувством вины и раскаяния — это был инструмент, который ты использовала, чтобы контролировать меня.

— Правда, что те, у кого нет душ, не могут чувствовать вины, но они не могут чувствовать и любви. Эмоции, которую я в избытке дарую всем своим созданиям.

— Совершенно излишне, уверяю тебя, мой дорогой создатель, — сухо сказал Дрейвен. — Человеку вовсе не нужна любовь, чтобы наслаждаться жизнью — не когда во всей этой необъятной вселенной столько иных удовольствий. — Он ухмыльнулся. — Например, сокрушать врагов под своей пятой и наблюдать, как они корчатся, словно раздавленные жуки.

— Не заходи так далеко, Дрейвен. Я любила тебя как сына, но если ты попытаешься причинить вред моим другим детям, я велю уничтожить тебя.

— Каким образом? — фыркнул Дрейвен. — Я знаю твои ограничения и запреты. То, как ты должна позволять своим «детям» решать свои проблемы почти без помощи. Как мало тебе дозволено вмешиваться, особенно в дела масштабные. К несчастью для тебя, я недоволен правлением издалека. Я предпочел бы быть в гуще событий, чем смотреть со стороны. — Он ухмыльнулся. — Но ты и так это знала. Именно поэтому я и ушёл в первую очередь.

— Да будет так. — Голос богини стал холодным и ужасающим. — Я вижу, ты полон решимости, что между нами будет война. Но помни, Дрейвен… помни, чем закончилась последняя война. Я надеялась, что ты чему-то научишься за свою тысячелетнюю изоляцию, но вижу: ты так и не сделал выводов.

— О, я научился, ещё как, — выплюнул Дрейвен, его серебряные глаза сверкнули. — Я научился ненавидеть тебя ещё сильнее. Это урок, который я не забуду вовек.

— Прощай же. Я не стану снова пытаться вразумить тебя.

Изумрудный свет в единственном здоровом глазу Минверны угас, оставив на его месте тусклый, светло-коричневый шар.

— Что… что случилось? — выдохнула она.

— Ничего, что касается тебя, дорогая, — отрезал Дрейвен. Право же, он был крайне недоволен. — Заканчивай!

Он сделал повелительный жест, и бывшая верховная жрица с силой вонзила кинжал себе в мозг.

На её лице застыло почти комически удивлённое выражение, когда она рухнула на пол, но Дрейвену было не до смеха. Даже удовлетворительный скрежещущий звук, с которым кончик зеркального ножа царапнул ее затылок, не вызвал у него улыбки. Разговоры с богиней всегда вгоняли его в уныние, особенно когда она пыталась напомнить ему, как чудесно все было до того, как он покинул ее столь славное царство.

«И все же есть кое-что, что всегда поднимает мне настроение, — подумал Дрейвен. — Немного убийств и увечий. И если мне удастся найти этого гибрида, у меня будет идеальный объект для моего любимого занятия…»

Задумчиво, медленно, некогда плотный призрак стал призрачным и растаял в комнате, странные серебряные