Поединок сердец - Тессония Одетт

– Ты. Хочешь. Его?

Грудь тяжело вздымается, во мне ревет слово «нет». Но я не могу его произнести. Мне нужно выиграть пари, и у него не получится меня саботировать. Я толкаю его руку, и он без сопротивления отпускает мой рот.

– Почему тебе так трудно поверить, что я могу сама решать?

Он возвращает руку на стену рядом с моей головой.

– Ты не выглядишь увлеченной. Твое тело напрягается каждый раз, когда он тебя касается.

Я фыркаю.

– Знаешь ли, тот факт, что ты не можешь целовать того, к кому не испытываешь влечения, не значит, что я тоже не могу.

– Значит, ты признаёшь это. Ты не испытываешь к нему влечения.

– О, я нахожу его привлекательным. Я думаю, он очень милый.

Он смотрит на меня со слащавым выражением.

– Милый. То есть как щенок? Как возбуждающе.

– Я, между прочим, люблю милых мужчин. Они куда лучше, чем высокомерные чудовища вроде тебя.

– Если ты так любишь милых мужчин, то проводи время, выбирая того, кто тебе искренне нравится. Ты можешь выбирать себе любовников, Эд. Тех, к кому ты испытываешь влечение. Зачем довольствоваться первым, кто проявил к тебе интерес?

Он это серьезно? Он и вправду думает, что я могу выбирать себе любовников? Какой невежественный дурак. Только потому, что он всю свою жизнь прожил, не испытывая недостатка в заинтересованных пассиях, не означает, что остальные могут жить так же. Я не похожа на него. У меня нет толпы любовников, которых я могу призвать по первому зову.

Я не так привлекательна, не так очаровательна, как он. Кроме того, даже если бы я и захотела выбрать любовника, отличного от Арчи, я была слишком отвлечена Уильямом этим вечером, чтобы сделать что-либо, кроме как довольствоваться первым мужчиной, которому я понравилась.

– Это лицемерие с твоей стороны, – выдаю я. – Ты ожидаешь, что я буду разборчива в том, кого привожу в постель, в то время как твоя избранница чуть ли не сама упала тебе в руки. Ты даже не старался.

Одна из его рук на стене сжимается в кулак, затем раздается раздраженный рык.

– Ты ничего не знаешь о моей избраннице.

Он делает акцент на последних словах, но я не понимаю, к чему он клонит. Он думает, что я оскорбляю Джолин?

– Проклятье, – говорит он, качая головой. – Ты вообще ничего не понимаешь.

– Именно поэтому я и провожу исследования. А теперь, если ты меня извинишь…

Я поворачиваюсь, чтобы проскользнуть под его рукой, но он перемещает ее, теперь упирая ее рядом с моей талией. Я снова прижимаюсь спиной к стене. Его другая рука находится чуть выше моего плеча, его тело запирает меня в клетку. Сердце колотится о ребра.

– Он человек, – с недовольством произносит Уильям. – Я думал, ты хочешь изучать любовников-фейри.

Я распахиваю рот. Откуда он знает? Но конечно же он знает. Слышал тот же разговор, что и я. Наверняка помнит, как Дафна и Монти говорили о неточностях в описании моих персонажей-фейри.

– Есть исследования, а есть наше пари, – отвечаю я, стараясь сохранить голос как можно более ровным. Я не позволю ему насладиться моим смущением, если это лишь очередная его выходка, как та, что была на балконе. – Если я не могу получить и то и другое от одного партнера, я буду довольствоваться одним.

Уильям опускает голову и медленно выдыхает.

– Есть другие способы исследовать. Более безопасные. Если ты собираешься заниматься бессмысленным сексом с кем-то, кто тебе даже не нравится, тогда… – Наконец он поднимает голову и снова встречается со мной глазами. В его взгляде жар, смешанный с чем-то, что напоминает мне о той уязвимости, что он показал мне на балконе. Его следующие слова заставляют мой пульс биться, точно птица в клетке: – Используй меня.

Я моргаю, глядя на него и пытаясь осознать его слова.

Он делает шаг ближе, наши тела разделяют лишь дюймы.

– Используй меня, – говорит он, и его тон тверд. Решителен. – Используй меня, как ты сделала в северном крыле. Ты хочешь роман с любовником-фейри и очко в нашем пари? Я дам тебе и то и другое. Свободный пропуск. Просто произнеси эти два слова, Вини. Свободный пропуск.

Он так близко, его дыхание смешивается с моим. Я чувствую его вкус, легкий оттенок спиртного, и ловлю себя на том, что наклоняюсь ближе, желая большего. Будут ли его губы на вкус такими же? Если я произнесу эти два слова – свободный пропуск, – удовлетворит ли это мое любопытство?

Интеллектуальное любопытство, конечно. Только это.

Я говорю себе это, но трепетание в животе подсказывает, что, возможно, это нечто большее. Возможно, это… желание.

Он снова заговаривает, и я обмякаю у стены, становясь податливее с каждым его словом.

– Скажи это. Скажи, и ты получишь свое преимущество, а я останусь ни с чем. Даю слово. Обещание фейри. Делай со мной все, что захочется. Я позабочусь о том, чтобы это обернулось чем-то бо́льшим, нежели простым академическим исследованием. Я позволю тебе выяснить, какое именно прикосновение тебе нравится больше всего, какая поза, а затем сделаю все это твоей недостижимой наградой. Я буду дразнить тебя, мучить, пока ты не станешь умолять меня, хныча и скуля, как одна из твоих героинь. И тогда, когда ты больше не сможешь этого выносить, я дам тебе то, что ты хочешь. Я буду касаться тебя всеми способами, которые тебе нравятся. А после… заставлю тебя испытать блаженство.

Я прикусываю губу, чтобы подавить вздох, поднимающийся к горлу. Мое дыхание становится прерывистым и коротким, колени подкашиваются.

– Используй меня, – шепчет он над моими губами, и, боже правый, я не могу вспомнить ни единой причины не сделать именно то, о чем он говорит. Даже мысль о его губах, так недавно касавшихся губ другой, не может остудить внезапный огонь, пылающий в глубине моего нутра. Я не могу остановить иррациональную уверенность в том, что меня он бы поцеловал лучше. Что я поцеловала бы его лучше, чем Джолин или кто-либо еще.

Рука рядом с моей талией медленно приближается по стене, пока не останавливается у моего бока. Малейшего поворота его запястья было бы достаточно, чтобы он схватил меня. Мне интересно, насколько крепкой будет его рука на моей талии. Интересно, скользнет ли она сначала по моему бедру и ягодицам или изогнется вокруг моей груди…

– Уильям.

Я напрягаюсь от голоса, что раздается вдали. Это Джолин, и она идет из мужского общежития дальше по коридору. Хотя воспоминание о том, как Уильям целовал Джолин, лишь усиливало