Боярский сын. Дружинник. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

Я рассмеялся. Ядрёна медь, обожаю своих людей!

— Запросто! — разрешил я. — Но только после того, как он получит информацию и начнет сваливать. Как только шпион окажется на уровне гребня стены — можете устроить ему прощальный фейерверк. Пусть бежит с ветерком и полными штанами адреналина. Но вот боевые патроны заменить солью. Не стоит жертв, ведь это я его заманил, получается. А мы званых гостей боевыми по жопе не провожаем!

Степан и Гордей переглянулись и заулыбались.

— Всё поняли, командир, — оскалился Борозда. — Ни одна рожа в его сторону не повернется, пока он на территории. А вот на выходе проводим с оркестром.

— Вот и славно, — я хлопнул по косяку и вышел под моросящий дождь.

* * *

Через час в спортзале собралась небольшая команда.

Я пригласил к нам на базу Владиславу и Густомысла. Ребята с радостью откликнулись на мое приглашение, и сейчас мы сидели вокруг стола. Мишка Морозов, как всегда, что-то жевал, Мизуки сидела с идеально прямой спиной, сложив руки на коленях, а Влада с легкой тревогой смотрела на меня.

— Значит так, народ, — я облокотился о стол. — Я обрисовал вам ситуацию в общих чертах, теперь детали. Нас сегодня будут отслеживать. И мы должны создать такую видимость, будто мы отрабатываем нашу коронную тактику для последнего испытания.

— А на самом деле? — спросил Густомысл, поправляя очки.

Этот парень, маг земли, внешне казался неуклюжим ботаником, но я-то знал, какая мощь скрывается в его меридианах.

— А на самом деле всё пойдет совсем не так, — я хищно улыбнулся. — Густомысл, ты нам сегодня создашь големов. Много големов. Но сделать нужно так, чтобы они отличались. Создай девять или одиннадцать штук, но чтобы трое из них были крупнее, мощнее и визуально выделялись на фоне остальных. И мы во время «тренировки» будем атаковать именно их. Игнорируя мелочь. Это и будет основная наша тренировка — концентрация на трёх целях, отмахиваясь от остальных.

Густомысл нахмурился.

— Для чего это нужно, Елисей? — спросил он, постукивая пальцем по столу. — Зачем вам концентрироваться на крупных, если в реальном бою мелочь может задавить числом?

— Для того, чтобы работать по противникам, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Это деза, Густомысл. Дезинформация. Шпион Долгополого увидит, что мы работаем в старых условиях и будет к ним готовиться. Глеб построит свою тактику именно на этом испытании. А мы… мы будем готовы ко всему.

Мишка Морозов перестал жевать пирожок и расплылся в широченной улыбке.

— Бинго! — гаркнул он и хлопнул ладонью по столу. — Зришь в корень, Еля! Мы их размотаем, как щенков!

Густомысл покраснел, поправил воротник рубашки и произнес:

— Ну, если так… Это нетрудно. Нужно всего лишь немножко мозгами пораскинуть и правильно распределить плотность камня в ядрах големов. Сделаю в лучшем виде.

Влада вздохнула.

— Как же я жалею, что не могу выступить вместе с вами на арене, — сказала она, теребя край своей кофты. — Каждый раз, когда вы выходите на бой, я места себе не нахожу. Переживаю за вас, болею… Вы же мне как родные стали.

Я посмотрел на девушку. В моей прошлой жизни у меня не было таких друзей. Были соратники, были братья по оружию, но вот такой простой, человеческой теплоты мне всегда не хватало.

— Очень приятно, Влада. Твоя поддержка для нас стоит больше, чем пара лишних клинков на арене, — сказал я искренне.

Мизуки, сидевшая рядом, грациозно склонила голову, подтверждая мои слова.

— Мы обязательно выиграем третий раунд! — заявил Мишка, вскакивая со стула. Морозный туман на секунду окутал его пальцы. — И не подведем, раз за нас такие люди болеют! Порвем этого Долгополого, как тузик грелку!

— Вот и отличный настрой, — я поднялся. — А теперь переодеваемся и идем на арену. Пора начинать наш спектакль.

* * *

Мишка и Влада поработали на славу, подготавливая для нас поле, напоминающее ландшафт второго испытания. Влада, используя магию воды, затопила центральную часть арены, создав искусственное озеро по колено глубиной. А мелкий Егорка, который увязался за нами, под руководством Мишки выморозил на поверхности воды ледяные островки. Мальчишка запыхтел, его лицо побледнело от натуги, но он справился со своей задачей.

Затем настала очередь Густомысла.

Маг земли вышел вперед, присел на корточки и приложил ладони к бетонному полу. Воздух вокруг него загудел и с пола начали подниматься фигуры.

Каменные изваяния големов.

Их было одиннадцать. Восемь из них представляли собой человекоподобные фигуры высотой около двух метров. Но три… Три голема были настоящими монстрами. Под три метра ростом, ещё и со здоровенными когтями. Вот эти выглядели угрожающе.

Сверху эта разница в размерах могла показаться не такой критичной, но для нас она была очевидна.

— Готово, — выдохнул Густомысл. — Я связал их ядра со своим. Будут выполнять мои команды: атаковать, блокировать, преследовать. Не обессудьте, но щадить я вас не намерен!

— Отлично, — я размял шею, почувствовал, как живица начинает циркулировать по меридианам. — Начали!

Мы бросились в бой.

Мы соревновались друг с другом в скорости, в реакции, в контроле стихий. И, как договаривались, в основном работали именно против трех здоровых големов.

Я прыгнул на ближайший ледяной островок. Ботинки костюма Оболенской обеспечили идеальное сцепление. Едва я приземлился, как на меня обрушился каменный кулак одного из «танков».

Я ушел в перекат, пропустил удар над собой. Камень врезался в лед, поднял фонтан ледяной крошки и воды. Вскочив на ноги, я сформировал в ладонях Огненные Клинки. Плазма зашипела, раскаляя воздух.

Должен заметить, что эти заклинания получались у меня с каждым разом всё лучше и лучше. Яромир, когда показывал мне эту технику, говорил, что она чертовски сложная. Требует ювелирного контроля, иначе можно сжечь собственные меридианы. Боец ранга Отрок мог бросить два, от силы три огненных клинка, прежде чем резерв показывал дно.

Мой внутренний источник, пробивший печать, работал на отлично. Я мог метнуть целый десяток пылающих серпов, и только потом запыхаться.

Я взмахнул руками. Три Огненных Клинка сорвались с пальцев и с врезались в грудь гигантского голема. Камень брызнул раскаленной шрапнелью, на груди изваяния образовались глубокие, оплавленные борозды. Голем пошатнулся, но не отказался от затеи настучать мне по башке. Пришлось добавить от души, чтобы вырубить его окончательно.

Мизуки бабочкой порхала над ареной. Японка перелетала с уступа на уступ так легко, что казалось, гравитация ей не знакома. Она использовала мелких големов как трамплины, отталкиваясь от их плеч, чтобы добраться до второго «танка». В полете она метала сюрикены, напитанные магией ветра. Они со звоном впивались