Боярский сын. Дружинник. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

Мишка Морозов не отставал от нас. Он стоял на самом крупном островке и снайперски метал ледяные копья.

— Получай, каменюка! — орал он, всаживая очередное копье прямо в «лицо» третьего гиганта.

Големы же, повинуясь воле Густомысла, перли на нас. Маг земли не халтурил. Он управлял ими мастерски, заставлял мелких големов отвлекать нас, брать в кольцо, в то время как гиганты готовили сокрушительные удары.

Где-то через пятнадцать минут после начала этой феерии в моем наушнике, раздался голос Степана:

— Ваша Милость, гость на территории.

Я увернулся от очередного каменного хука и бросил в микрофон:

— Принял. Всё по плану. Работаем, не трогаем его и наблюдаем. Где он находится, чтобы нам повернуться к нему выгодным ракурсом.

— Есть, — отозвался Борозда. — Гость заходит с левого крыла. Двигается тихо, хотя по повадкам не профессионал. Ползет по крыше пристройки… Ну, блин, едва не навернулся!

Левое крыло. Отлично. Там у нас под самым потолком находится ряд окон для проветривания. Скорее всего, именно оттуда эта крыса за нами и будет наблюдать.

Я отскочил от голема и подал команде условный знак: на секунду скрестил руки над головой.

Ребята всё поняли. Мы не сбавили темп, наоборот, взвинтили его, но теперь наши перемещения по арене были выстроены так, чтобы наблюдатель в окне левого крыла видел всё происходящее как на ладони.

Мы продолжали свою «тренировку». Делали вид, что ни о чем не догадываемся.

Мишка издал боевой клич и обрушил на одного из гигантов целую лавину ледяных глыб. Голем затрещал, его ноги подкосились. Я тут же добил его, всадив Огненный Клинок точно в центр груди, туда, где находилось магическое ядро. Изваяние осыпалось грудой щебня.

Пару раз нам удавалось истребить всех големов до того, как мы добирались до центра импровизированной арены. Правда, конечно, и нам доставалось. Мишка зазевался, и один из мелких големов впечатал ему в грудь крутой хук. Костюм Оболенской сработал, ослабил удар, но… Мишка охнул, согнулся пополам, однако быстро пришел в себя и заморозил обидчика по самые уши. Потом эти же уши отбил в прыжке. Отомстил!

Ну что же, тренировка есть тренировка. Я сам просил Густомысла нас особо не щадить. И он старался. Запускал големов в самые неожиданные моменты, делал нам подножки, пока мы прыгали по островкам, заставлял каменные глыбы вырастать из-под воды. В общем, устраивал всяческие козни и приближал условия к реальному бою.

Краем глаза, в пылу сражения, я посмотрел наверх.

Там, в темноте вентиляционного отверстия, блеснули два любопытных глаза.

Ядрёна медь, клюнул!

Я усмехнулся. Пусть наблюдает. Пусть впитывает каждую деталь. Он увидит только то, что мы хотим ему показать. Он увидит команду, которая отчаянно тратит все свои силы на самых крупных противников, оставляя бреши в обороне.

Мы провозились еще минут двадцать. Потом взяли паузу. Мишка опирался на колени, пытаясь отдышаться. Мизуки стояла ровно, но её грудь тоже часто вздымалась. Я тоже делал вид, что нахожусь на пределе возможностей.

В наушнике снова ожил голос Гордея:

— Ваша Милость, гость уходит. Похоже, он достаточно налюбовался на ваши танцы. Движется к восточной стене.

Я вытер пот со лба.

— Принял, Гордей. Пока он не залезет на стену… огонь не открывать. Ждите.

— Так точно. Ждем-с, — в голосе командира слышалось предвкушение.

Готов поспорить, что он уже прицелился гостю пониже пояса. Ну что же, дело сделано.

Я повернулся к ребятам:

— Стоп, машина! Густомысл, сворачивай свою каменоломню. Отличная работа.

Остатки големов тут же рассыпались серой пылью, а вода, поддерживаемая Владой, ушла в дренажные стоки.

Мы стянули защитные шлемы костюмов. Мизуки подошла ко мне, вытирая лицо полотенцем.

— Елисей-сан, — спросила она. — Вы уверены, что этот обман сработает? Вдруг они поймут, что мы играли?

Я усмехнулся, глядя на японку:

— Это всего лишь человеческая психология, Мизуки. Глеб Долгополый считает себя умнее всех. Он уверен, что мы его боимся. А так как у них нет на нас никакого влияния в стенах Академии, то им остается только делать подобные вещи — шпионить, подсматривать, искать слабости. Чтобы иметь хоть какой-то небольшой плюсик в своей подготовке. Когда человек видит то, что хочет видеть, его критическое мышление отключается. Глеб поверит своему шпиону, потому что эта информация неплохо ложится в его картину мира.

Мизуки задумчиво кивнула.

— Путь обмана — это путь ниндзя, — произнесла она. — Вы мыслите как синоби, Елисей-сан.

— Я мыслю как человек, который хочет выжить и победить, — ответил я.

И тут…

Снаружи, со стороны восточной стены базы, раздались крики.

— Внимание! Вторжение! Стой, гад, стрелять буду! Куда полез? Стой, кому сказано!

А затем ночную тишину разорвал грохот.

Захлопали выстрелы из автоматов. Бахнул гулкий выстрел. Судя по звуку, Степан пустил в ход свой любимый «Слонобой». Во как, даже дорогого патрона не пожалел ради шухера!

Шум, гам, треск ломающихся веток за забором. А потом парочка взрывов, видимо, Гордей не пожалел светошумовых гранат для создания атмосферы тотального хаоса.

Мишка вздрогнул.

— Ого… Нормально они его там провожают.

Я улыбнулся.

— Надеюсь, что тот, кто за нами наблюдал, ушел без особых повреждений. Ну, может, пару седых волос заработал и штаны испачкал. А если и зацепило… Ну что же, он сам виноват. Знал, куда и зачем шел. На территорию Ярославских без приглашения не суются.

После этого я хлопнул в ладоши, привлекая внимание команды.

— Всё, народ, закругляемся! Идем в душ, переодеваемся и марш в столовую. Матрёшка обещала сегодня царский ужин.

При упоминании имени Матрёшки у меня на душе стало немного теплее. После того кошмара, который девчонка пережила под ментальным контролем Чернобая, когда чуть не застрелилась из автомата, я очень боялся за её рассудок. Но человеческая психика — удивительная штука. Матрёшка отлежалась, поплакала, а потом… потом её деятельная натура взяла верх. Она снова начала шуршать по хозяйству, гонять кота Задиру и командовать на кухне.

И сегодня она расстаралась на славу.

Когда мы ввалились в столовую нашей базы, запахи стояли такие, что у меня аж засвербело в животе. И должен признаться — подобного изобилия никогда не наблюдал на нашей базе!

Длинный стол застелен белоснежной скатертью. В центре возвышалась огромная супница с наваристым борщом, от которого поднимался густой пар. Белые кружечки со сметаной ждали возле каждой тарелки. Рядом с супницей стояли блюда с запеченным мясом, покрытым румяной корочкой, горы пирожков с мясом, капустой и яблоками, соленья, грибочки, и кувшины с домашним морсом.

Такого ужина я давно не ел. Даже в хороших ресторанах вроде «Мясного Инквизитора», куда ходили аристократы,