Боярский сын. Дружинник. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

— Елисей, — процедила она, вздернув бровь. — Ты выбил сегодня три десятки в тире… Ты где-то обучался стрельбе до Академии? Или тебе опять просто повезло?

— Это всего лишь моя врожденная гениальность, Варя, — ответил я с легкой полуулыбкой. — Ничего не могу с собой поделать. Талант за ширинкой не спрячешь.

— Так и думала, что просто повезло!

Варвара скривила губы, громко хмыкнула, развернулась и пошла дальше по коридору. Понесла информацию в клювике своему хозяину Глебу.

Как только она скрылась за поворотом, Мишка согнулся пополам, заходясь в беззвучной истерике.

— Масло! На хлеб! Я не могу! — сипел он, вытирая слезы. — Ой, Еля, ну я и выдал! И с какого хрена такое в голову пришло?

— Выдал ты знатно, конспиратор хренов, — усмехнулся я. — Но дело сделано. Теперь Глеб со своей шоблой будут до потери пульса прыгать по камушкам, готовясь к водному испытанию. А мы в это время поработаем над командной связкой. Она у нас что-то прихрамывает.

Мишка выпрямился и вздохнул, глядя вслед ушедшей Варваре.

— И чего я был в неё такой влюбленный? — философски изрек он. — Ведь стерва стервой.

— Миш, может, это просто весна? — похлопал я его по плечу. — Флюиды и гормоны играют. Гормоны ведь страшная сила, братец. Они и не таких ломали.

Я повернулся к японке, которая с легкой улыбкой наблюдала за нами.

— Мизуки, а ты в меня еще не влюблена, случайно? А то всё-таки весна…

Мизуки фыркнула, её глаза лукаво сверкнули.

— Елисей-сан, я за вас готова на сюрикене всех вертеть, лись бы вы были довольны и сцастливы. Но любовь? Оставим это для глупых девочек из выссего света.

— Вот так всегда, — я театрально вздохнул и развёл руками. — Видишь, Миша? Вот и вся женская суть. Любовь-морковь и всё сопутствующее… Как говорил классик: «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей».

Мизуки прищурилась:

— Елисей-сан, сказите, а я вам совсем не нравлюсь? Вот прямо ни капельки?

Я рассмеялся:

— Ты мне? Конечно же нравишься, Мизуки! Да что там, я в тебя самую чуточку влюблен! Как в друга. И уж точно гораздо больше, чем в Мишку. Господин Морозов в этом плане мне не особо импонирует, если честно. Волосатый, долговязый и вообще… мужчина!

Морозов фыркнул, скрестил руки на груди и проворчал:

— Вот так всегда! Рвешь за него задницу, стараешься, рецепты бутербродов на ходу придумываешь, а он еще такие слова говорит! Неблагодарный ты типчик, Елисей Ярославский! Вот попадёшь в ад и будут тебя черти в котле неблагодарных типчиков варить до седьмого пришествия!

Я хохотнул, обнял обоих за плечи:

— Да хорош, не дуйся! Пойдемте на физкультуру, пока не опоздали. А вечером… Вечером нам предстоит организовать небольшой спектакль. Мне кажется, что со стороны Долгополых обязательно кто-то явится для проверки нашей «тренировки». Деза это одно, а проверка совсем другое. И мы не должны разочаровать нашего зрителя.

Мишка благосклонно кивнул и мы двинулись в сторону спортивного зала. Я же по пути размышлял — так ли я хорош в интригах, как сам о себе думаю? Или этот старый прикол с дезинформацией уже изжил своё? Посмотрим, чо…

Глава 14

Мартовская слякоть, перемешанная с грязью и остатками грязного снега, чавкала под берцами, когда я обходил внешний периметр своей базы. Воздух пах сырым бетоном, соляркой.

После всего того дерьма, что мы пережили за последние сутки: нападение «Ночных Хищников», похищение Матрёшки, ментальные фокусы мелкого ублюдка Чернобая и разборки с ИСБ, сейчас база напоминала растревоженный улей. Мои гвардейцы патрулировали территорию с такими суровыми лицами, словно ожидали как минимум полномасштабного вторжения армии соседнего государства.

А ведь вечером должно было начаться шоу. Моё собственное срежессированное представление.

Я зашел в караульное помещение. Степан Борозда сидел за столом, разглядывая мониторы видеонаблюдения. Его правая рука, сломанная Подземником, покоилась на перевязи. Но даже с одной рабочей конечностью мой первый Слуга выглядел так, словно только что сожрал семнадцать перчиков чили. Гордей стоял рядом, скрестив руки на груди, и что-то тихо выговаривал двум молодым бойцам.

— Вольно, бойцы, — бросил я, переступая порог и стряхивая капли дождя с куртки. — Есть разговор. Важный.

Бойцы тут же вытянулись по стойке смирно, Гордей кивнул, а Степан попытался привстать, но я махнул рукой, приказывая сидеть.

— Значит так, орлы, — я привалился плечом к косяку, обводя взглядом своих командиров. — Сегодня к нам на огонек заглянет «нежданный» гость. Скорее всего, он просочится через внешний периметр и проследует к нашему спорткомплексу. Вашей задачей будет сделать вид, что вы слепые котята. Чтобы ни одна падла не вздумала его подстрелить ненароком, а то потом греха не оберемся.

Степан нахмурился, его густые брови сошлись на переносице.

— Командир… Ваша Милость, — прогудел он своим хриплым басом. — А если это снова тот мелкий выродок? Чернобай? Его тоже, прикажете, с хлебом-солью пропустить и ручкой помахать?

Я усмехнулся, вспомнив глаза демона.

— Вряд ли, Стёпа. После того, что случилось ночью, после того, как он обломал зубы об мою психику и получил по рукам, он не дернется. По крайней мере, не сегодня. Тварь зализывает раны и придумывает новый план. Так что сегодня к нам пожалует птица совсем другого полета.

— Кто же тогда? — прищурился Гордей.

— Шпион со стороны Долгополых, — ответил я. — Глеб Долгополый спит и видит, как бы размазать меня по стенке на грядущем третьем этапе испытаний. Он трус, а трусы всегда хотят знать ходы противника заранее. Возможно, пришлет кого-то из своих шестерок. Ковалькова или Престолова.

Гордей хмыкнул.

— Ну, раз так, Ваша Милость… Может, правильнее всего будет подстрелить этого шпиона? Почикаем его без шума и пыли, да прикопаем за гаражами. Зато у вас будет солидная фора на испытании…

Я покачал головой, глядя на суровых вояк. Иногда их прямолинейность меня умиляла, но в интригах аристократов такие методы не работали.

— Ни в коем случае не стрелять на поражение! — отрезал я. — Я допускаю, что там может быть девушка. У Долгополого… кхм, в свите крутятся разные личности. Поэтому никаких выстрелов на входе. Делаем вид, что несёте службу, курите в сторонке, травите анекдоты и в упор не замечаете недоделанного ниндзя. Понятно? Или мне еще раз повторить для особо одаренных?

Степан буркнул что-то нечленораздельное, но кивнул:

— Понятно, командир. Сделаем вид, что мы тут все ослепли.

Гордей же не удержался:

— Дозвольте уточнить, Ваша Милость. А в конце? Ну, когда этот ихний разведчик всё высмотрит и будет перебираться обратно через забор… Можно мы ему