Из ЖКХ в маги - Виктория Крафт

Я сложила письмо. Слёзы текли по щекам. Я не вытирала их.

Торвальд молчал. Потом сказал:

— Князь. Родственник короля. Это он отправил их на рудники.

— Да, — я посмотрела на восток. — А рудники держит граф. Друг Моргана. Всё связано. Всё — одна цепь. И все они ответят.

— И что теперь?

— Теперь, — я вытерла лицо, — мы идём на рудники. И забираем Гуннара. А потом... — я сжала письмо. — Потом я заставлю их заплатить. За всё.

Мох подошёл, заглянул мне в лицо.

— Злая ты стала, — сказал он. — Но злость у тебя правильная. Справедливая. Такую злость лес уважает.

— Выведи нас, — попросила я. — Нам пора.

— Выведу, — кивнул он. — И ещё дам кое-что. На память.

Он достал из своей хламиды камешек — маленький, зелёный, светящийся изнутри.

— Лесной камень, — сказал Мох. — Светит в темноте. И дорогу показывает. Брось его — он покатится к выходу. Пригодится, если снова заблудишься.

Я взяла камень. Он был тёплый, гладкий. Пульсировал в ладони, как живой.

— Спасибо, дедко Мох, — сказала я.

— Иди, — он махнул рукой. — И помни: лес за тебя. Если что — зови. Я услышу.

Мы пошли. Я не оборачивалась. Но чувствовала: за спиной стоит маленький зелёный дух и смотрит нам вслед. И, может быть, тоже чего-то ждёт.

Я сжала в руке лесной камень и ускорила шаг.

Глава 28.

Мы шли всю ночь.

Чёрный лес остался за спиной, но его дыхание ещё долго преследовало нас — холодное, влажное, с горьким привкусом мха и грибов. Дед Мох вывел нас на старую тропу и исчез, как туман на рассвете. Только зелёный камешек в моём кармане пульсировал тёплым светом, напоминая, что лес теперь за нас.

С рассветом мы вышли к рудникам.

Это было мрачное место. Высокие каменные стены, серые, как пасмурное небо, уходили вверх на три человеческих роста. Над ними поднимались деревянные вышки с лучниками. Ворота — тяжёлые, обитые железом. Перед воротами — охрана. Четверо. Все в кожаных доспехах, с короткими мечами на поясе. Лица — как у людей, которые давно разучились улыбаться.

Я остановилась и посмотрела на нас со стороны. Торвальд — в пыли, с тёмными кругами под глазами. Я — не лучше. Платье измято, волосы растрёпаны, на щеках — следы слёз, на подоле — грязь Чёрного леса. Рудольф — тот вообще выглядел так, будто его три дня тащили по болоту.

— Надо привести себя в порядок, — сказала я. — Иначе нас самих здесь закроют. Как разбойников.

— Или как бродяг, — хмыкнул Торвальд. — Что, впрочем, не лучше.

Мы нашли ручей недалеко от стен. Вода была холодная, чистая, с горным привкусом. Я умылась, смыла грязь, пригладила волосы. Торвальд оттёр сапоги, выбил плащ. Рудольф плескался, как утка, и всё причитал, что вода ледяная и он простудится.

— Лучше простуда, чем рудники, — отрезала я.

Когда мы вернулись к воротам, охрана смотрела на нас уже внимательнее. Я выпрямила спину, подняла подбородок и пошла прямо к ним.

— Мы по приказу короля, — сказала я громко и чётко.

Старший охранник, здоровенный мужик с перебитым носом, прищурился.

— По приказу короля? — переспросил он. — И где же этот приказ?

— Вот, — я достала из сумки сложенную бумагу. — Указ Его Величества.

Охранник взял бумагу, повертел, хмыкнул.

— Ждите, — сказал он. — Позову графа.

Ждать пришлось недолго. Ворота приоткрылись, и из них вышел человек.

Толстенький. Лысенький. С маленькими бегающими глазками, которые ни на секунду не останавливались. Одет он был в дорогой, но помятый камзол, на пальцах — перстни, на шее — цепь с каким-то знаком. Граф. Тот самый, который управлял рудниками. Друг Моргана. Друг князя.

— Какие гости! — пропел он льстивым голосом, разводя руки. — Приказ короля? Как приятно. Прошу, прошу.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё сжимается. Вот он. Человек, который держит Гуннара. Человек, который знал о моих родителях. Человек, который набивает карманы на чужом горе.

— Приказ, — повторила я и протянула бумагу.

Граф взял её, развернул. Глазки его забегали по строчкам ещё быстрее.

— Так-так-так, — бормотал он. — Указ Его Величества... освободить мага огня... Гуннара из Данвира... Надо же.

Я не сводила с него глаз. Пальцы графа дрожали. Он нервничал. Ещё бы. Он знал, что про мага огня никто не знает. Он был уверен, что Гуннар сгниёт в этих рудниках без следа. А тут — королевский указ.

— Что-то не так? — спросила я.

— Нет-нет, что вы! — граф улыбнулся, но улыбка вышла кривая. — Всё в порядке. Просто... э-э... маг огня, говорите? Да-да, припоминаю. Такой рослый, молчаливый. Он у нас тут... трудится.

Он свернул бумагу и сунул её в свой камзол.

— Это для отчётности, — сказал он. — Такие дела... сами понимаете. Указ должен храниться у управляющего. На случай проверки.

Я смотрела на его потные руки и понимала: он забрал указ. Нашу улику. Нашу защиту. А теперь он нервничал ещё сильнее — потому что знал, что маг огня здесь незаконно, и боялся, что его делишками заинтересуются.

— Ведите, — сказала я спокойно. — Отдайте нам человека.

Гуннара привели через несколько минут.

Я увидела его и едва не бросилась навстречу. Он был бледный, осунувшийся, на запястьях — следы от антимагических наручников. Но живой. Шёл сам. И когда он увидел меня, в его глазах вспыхнуло что-то — удивление, радость, недоверие.

— Алевтина? — прошептал он.

— Я здесь, — сказала я. — Всё хорошо. Мы забираем тебя.

Граф засуетился, закланялся:

— Приношу глубочайшие извинения! Произошла чудовищная ошибка! Этот человек... его доставили сюда по недоразумению. Вы же понимаете, рудники — это не курорт...

— Понимаю, — перебила я. — Мы уходим.

— Может, отобедаете? — граф всплеснул руками. — Дорога дальняя, вы устали...

Рудольф открыл рот, чтобы отказаться, но я остановила его.

— С удовольствием, — сказала я.

Обед был накрыт в каменном зале. Стол ломился от блюд: жареное мясо, рыба, сыры, свежий хлеб, вино. Граф суетился, подливал, улыбался, говорил без умолку. Я ела молча. Гуннар сидел рядом. Торвальд косился на