Из ЖКХ в маги - Виктория Крафт

Потом совещание. Потом приговор.

Граф. Князь. Некромант.

Все трое осуждены.

А нас отпустили.

Мы вышли из здания суда на свет. Солнце светило. Люди шли мимо, занимались своими делами. Я стояла на ступенях и не могла поверить.

— Всё? — спросил Торвальд.

— Всё, — ответила я.

— Нас отпустили? — Рудольф всё ещё дрожал.

— Отпустили, — кивнула я.

Гуннар взял меня за руку.

— Теперь куда? — спросил он.

— Праздновать, — ответила я. — В ресторан. Устала от каши и допросов. Хочу уху. Тройную.

Рудольф поперхнулся.

— В ресторан? После суда?

— Именно после суда, — сказала я. — Надо отметить, что мы живы. И что справедливость, оказывается, существует.

Мы нашли приличный ресторан. Заказали уху, жареную рыбу, вино. Я ела и чувствовала, как отпускает внутри. Гуннар сидел рядом, тёплый, живой. Торвальд шутил, и Рудольф впервые за долгое время улыбался.

А потом мы пошли к Рудольфу.

В его квартиру. Ту самую, где всё началось. Где я когда-то примеряла платья и спорила из-за комнаты.

— Ну, — сказал Рудольф, открывая дверь, — добро пожаловать.

Внутри было пыльно, но уютно. Я прошла по комнатам, остановилась у окна.

— Завтра — домой, — сказала я. — В Озёрный Угол.

— А сегодня? — спросил Гуннар.

— А сегодня — спать, — ответила я. — Просто спать. Без стражи. Без судей. Без наручников.

Он обнял меня сзади, уткнулся лицом в волосы.

— Я с тобой, — прошептал он.

— Знаю, — ответила я. — И я с тобой. Всегда.

Город за окном затихал. Где-то вдали зажигались цветные звёзды. И впервые за очень долгое время я чувствовала покой.

Глава 32.

Письмо от короля принесли утром.

Мы только позавтракали у Рудольфа — хлеб, сыр, мята, — когда в дверь постучали. Рудольф открыл и вернулся бледный, с конвертом в руках. Конверт был плотный, с королевской печатью. Той самой, которую я когда-то вытравила муравьями с его грамоты.

— Вам, — прошептал он, протягивая письмо мне.

Я взяла. Развернула. Прочитала вслух.

Король писал. Сухо, по-деловому, но с уважением. Он благодарил за правду. За смелость. За то, что мы помогли раскрыть заговор. И жаловал награды.

Я стала графиней. Графиней. Я, Алевтина Ковалёва, советский инженер-гидротехник, орденоносец, бывший директор водоканала. Теперь — графиня. В этом мире.

Мне отдали мою деревню. Озёрный Угол. И ещё три деревни. Земли. Угодья. И процент с рудника. Того самого, который нашли мои родители. Того самого, из-за которого их убили.

— Процент с рудника, — повторила я и замолчала.

Родители погибли за это. А теперь это моё. Наверное, это справедливо. Наверное, они бы порадовались.

Магам тоже дали титулы. Гуннару — графа. Торвальду — графа. И по деревне каждому. Хорошие деревни. Рядом с моей. Гуннару — на северном берегу озера. Торвальду — на южном. Чтобы недалеко. Чтобы вместе.

Рудольфу подарили домик в городе. Он не маг, но старался. Писал. Докладывал. Помогал. И король это оценил.

Когда я дочитала, Рудольф сиял.

— Я богата, — сказала я. — Мы богаты.

— Мы богаты! — закричал Торвальд и засмеялся. — Мы теперь графы! Аля, ты представляешь?!

— Смутно, — ответила я. — Но мне нравится.

И мы пошли оформлять документы.

День ушёл на бюрократию. Писцы, печати, подписи, реестры. Я стояла в очереди, сидела в кабинетах, ставила подпись за подписью. Гуннар держал меня за руку. Торвальд шутил, что теперь ему придётся купить себе мантию и выучить дворянские поклоны. Рудольф суетился больше всех.

Вечером мы вышли из последнего присутствия.

— Всё, — сказал Рудольф. — Графиня. Графы. Домик. Документы оформлены.

— Теперь можно и отпраздновать, — сказала я.

— В ресторан! — загорелся Торвальд.

— В ресторан, — согласилась я.

Но прежде чем дойти до ресторана, Торвальд остановился.

— Аля, — сказал он. — Я хочу продать свою кузню.

— Что?

— Кузню. В Данвире. Она мне больше не нужна. Я уеду в свою деревню. На южный берег. Буду там работать. Помогать. Строить. Как у тебя.

— А как же Гуннар?

— И Гуннар со мной, — Торвальд хлопнул его по плечу. — У него деревня на северном берегу. Но кузню мы продадим. Деньги поделим. И будем жить как люди.

— Как графы, — поправил Гуннар.

— Как графы-кузнецы, — усмехнулся Торвальд. — Звучит.

Я посмотрела на Гуннара.

— А мы? — спросила я.

— А мы поженимся, — ответил он просто. — Если ты не передумала.

— Не передумала.

— Тогда решено.

Рудольф после оформления документов и восстановления грамоты опекуна уехал в свой новый домик. Квартиру свою он сдал. Всё-таки деловой человек. Даже став награждённым героем, он остался Рудольфом.

— Я буду приходить в гости, — пообещал он на прощание. — Если вы не против.

— Приходи, — сказала я. — Но без папки.

Он улыбнулся — почти искренне — и ушёл.

А мы втроём пошли в ресторан. Отмечать. Тройная уха, жареная рыба, вино. Смех, разговоры, планы.

— Сначала свадьба, — сказал Гуннар. — Потом вернёмся в Озёрный Угол. Доделаем водопровод. Построим бани. Наладим хозяйство.

— И начнём новую жизнь, — добавила я.

— Графскую, — подмигнул Торвальд.

— Инженерную, — поправила я.

И мы подняли кубки.

Эпилог.

Свадьбу сыграли в Озёрном Углу, в начале лета.

Деревня гуляла три дня. Столы поставили прямо у озера, на берегу. Жарили рыбу, пекли хлеб, варили уху — тройную, как любит Гуннар. Местные музыканты играли так, что ноги сами шли в пляс. Я, графиня, маг воды, бывший директор водоканала, танцевала босиком на траве, и мне было всё равно, что подумают. Это был мой день. Наш день.

Гуннар был рядом. Тёплый, надёжный, счастливый. Он смотрел на меня так, будто всё ещё не верил, что я выбрала его. А я не верила, что всё это — правда.

Торвальд был свидетелем. Он напился, конечно. Но держался достойно. Почти.

Рудольф приехал из города. На этот раз без папки, но с большим букетом лаванды и коробкой шоколадных конфет. Он торжественно вручил их мне и поклонился.

— Поздравляю, — сказал он. — От всего сердца. Вы... вы заслужили счастье. Правда.

Я взяла цветы, вдохнула лавандовый запах.

— Спасибо, Рудольф. Это очень мило.

— И ещё, — он