Путь Строителя 15 - Алексей Ковтунов

— То есть вы обиделись, что деньги прошли мимо вас? Мастер и вам предлагал, пять медяков за человекодень. Берите ведро, да таскайте.

— Да я!.. Да вы!.. — вояка начал надуваться.

— Офицер, — спокойно перебил его Корш, — значит, должны понимать, что при отправке солдата в увольнительную в одностороннем порядке вы обязаны обеспечить ему полное жалование. Без него увольнительная полагается в одном случае, когда солдат сам подал прошение на определенный срок и получил согласие. Насколько мне известно… — он неторопливо обвел взглядом замерший строй, — эти солдаты прошений не подавали. Так ведь?

— Ну… да… — выдавил кто-то из задних рядов.

Из-за шатра на секунду выглянул интендант, оценил расстановку сил и юркнул назад.

— Так вот, я как особый дознаватель хочу задать один вопрос. Если средства должны быть выплачены и не выплачиваются, то в каком из карманов на пути к солдату они исчезают? — Корш выдержал паузу. — Я ведь могу задать такой вопрос. Официально.

За время этой речи начальник успел раз пятнадцать сменить цвет лица, мелькнул там даже синюшный оттенок, и я прикинул, что беднягу сейчас придется тащить к Эдвину. Но нет, устоял, промямлил что-то невразумительное, вроде «ну… работайте», и умчался в лагерь быстрее, чем прибежал. Пчеловоины покружили над ямой еще немного и вернулись на свои посты, караул счел, что угроза миновала.

— Странный, — задумчиво протянул Корш ему вслед. — Ну да ладно, дело всё равно будет заведено, и выплачивать выходное пособие будет виновный… Впрочем, возвращаемся к работе.

По рядам пополз осторожный шепоток, в котором отчетливо повторялось слово «жалование», и ведра замелькали вдвое бодрее.

— Слышь, а нам это… и правда заплатят? — одними губами уточнил боец у соседа.

— Тебе уже платят, — рассудительно отозвался тот. — Таскай давай, пока не передумали.

Больше нас уже никто не беспокоил, так что заливка до самого вечера обошлась без единого огреха, бетон разошелся по траншее до последнего уголка и встал, как задумывалось. Корш лично прополз по кругу с уровнем, а раз уж его устроило, остальным тут ловить нечего, строже этой проверки в деревне нет.

Солдаты уже отмывали Ольдокрут, мужики укатывали пустую тару и стаскивали под навес инструмент, день сворачивался сам собой. Казенные лопаты с ведрами возвращались к хозяину, тот сверял их с закорючками в описи и с каждым принятым черенком делался благодушнее.

— Мастер, а завтра нам приходить? — крикнули от ямы.

— Это уж как ваши командиры решат, — не стал я обнадеживать. — Мое дело предложить.

Уходили служивые бодро и с прибаутками, и по всему выходило, что предложение они до командиров донесут сами, причем хором. Ну а я подошел к интенданту и вручил ему серебряную монету, вторую за сегодняшний день.

— Это… — замялся он, а монета тем не менее уже исчезла в кулаке. — За что?

— Так с бетоном же помогали. Поделите, как за копку, — кивнул я на сияющую после мытья повозку. — Ну и процент ваш, куда без него.

Интендант расцвел, зашуршал берестой и заскрипел угольком, выводя какую-то одному ему понятную строчку с особым чувством.

Корш к тому времени уже испарился в неизвестном направлении. Точнее, это я сперва так решил, а потом со стороны лагеря долетел шум, и направление сделалось вполне известным. Сдается мне, в шатре командующего сегодня будет жарко.

Домой я шел через всю деревню и чувствовал себя так, как и положено после хорошего рабочего дня. Основа за день подпросела, восстановилась, снова просела и опять восстановилась, и тело отзывалось на весь этот круговорот приятной слабостью, засыпать с такой сплошное блаженство.

От дворов тянуло дымом и ужином из общего котла, у бараков постукивали топоры, и в сумерках гонять не стесняется. Со стороны пруда долетали редкие окрики, видимо нашелся новый командующий намоткой, но ночная смена крутит вороты без особой спешки, пока всё спокойно.

А вот у бани пришлось сбавить шаг, изнутри валил пар, доносилось возмущенное блеяние, а поверх него плыл полный вселенской скорби голос Кейна. День парения баранов, надо понимать, начался, и уговор человек держит, пусть и страдает на всю улицу.

А у дома старосты обнаружилась компания, четверо незнакомцев обступили Гундара полукругом и о чем-то с ним шептались, да так увлеченно и деловито, что даже подойти и подслушать не решился.

Ой, опять какие-то тайны, да и вообще, деревня как проходной двор стала. Постоянно какие-то новые лица, и со всеми даже при всем желании познакомиться не успеешь. Как раз вышел староста и шепчущаяся компания направилась к нему. Ну а я… А у меня в голове плотно засела новая идея. Проверить бы ее, да вот вопрос, не лучше ли сперва закончить с лесопилкой…

Глава 9

Олень щипал траву у края прогалины и не поднимал головы, хотя в трех шагах от него прошли четверо взрослых мужиков. Кто из них покрупнее, кто помельче, а рогачу без разницы, ни следа, ни фона Основы после себя не оставлял ни один, и зверь, которого в другой день спугнула бы упавшая шишка, знай себе жевал. Ярг проводил его взглядом и остался доволен, выучка у отряда на месте.

Шли к деревне с востока и не по дороге, так привычнее. Нормальные люди ездят на лошадях по протоптанным тропам, эти же притерлись к лесу настолько, что среди стволов им попросту спокойнее. Бандиты в чаще не нападут, а это скорее минус, для практиков на их ступени такая публика давно записана в развлечения.

Бывал тут Ярг не раз, только в последние годы служба держала отряд восточнее. Из соседнего королевства зачастили гости, лес приходилось беречь от их охотников, а сверх того уводить пути миграции особо опасных монстров подальше от людских поселений, и работы этой хватало, так что в Порог не заглядывали уже несколько лет. А место здесь хорошее, полная глушь, и егеря такое любят.

Ярг резко остановился и поднял кулак, передавая сигнал остальным по цепочке. В лесу егеря не разговаривают, могут перекинуться парой слов, когда без этого никак, а прочее общение идет жестами или обыкновенным молчанием, каждый и без напоминаний понимает свои задачи. Сорока с Котлом разобрали сектора, Ромашка взял на себя тыл, и мимо этих глаз в округе не проскочило бы ничего, вплоть до свежесломанной ветки.

Вот только смотреть оказалось не на что, леса впереди нет. До деревни еще тысяча шагов, и каждый в отряде четко помнил, что тут всегда рос глухой лес со здоровенными деревьями, а вместо него теперь лежит изрытая земля да торчат пни в обхват, между ними