Путь Строителя 15 - Алексей Ковтунов

Улей будет круглым, такая форма кажется мне самой правильной, углов нет, и тепло расходится по стенам одинаково. Вход закладывать незачем, дверей пчелы не признают, а мне внутрь попадать надо, новые кабели сами себя не подключат. Лезть буду по забетонированной канаве, она к тумбе и так подходит, оставлю над ней лаз в кладке, а сверху накрою съемной плитой.

Лётки режем под жильцов, чтобы пролезал пчелохорг, ну и пчеловоин следом, он покрупнее, по нему и меряем. Принцесса, если вымахает до размеров матери, как-нибудь сама себе проковыряет проход, хозяйка она в конце концов или кто.

Хотя на крыше не помешает место под выход для крупногабаритных гостей, вдруг теща потом соберется навестить дочку, с этой семейки станется, и такой вариант стоит держать открытым.

Внутренний диаметр берем три метра, места хватит с запасом, даже если население вырастет в сотню раз, а оно вырастет, к гадалке не ходи, с медом и дармовой Основой не такие хозяйства поднимались. С высотой пока не определился, для начала пусть будут те же три метра, а дальше при необходимости нарастим этажи. А раз наращивать придется, фундамент льем прочный, без экономии, второй раз под готовую башню не подлезешь.

По материалу вопрос решается сам, камышбетон с кирпичной облицовкой подходит сюда как нельзя лучше. Блоки дадут объем и тепло, а наружная кладка возьмет на себя прочность. С новыми печатками на нее ляжет еще и рунная вязь, так что влагу внутрь она не пустит.

Между облицовкой и стеной оставим зазор сантиметров в пять и набьем утеплителем, мхом или сухой травой, зимовать так зимовать.

Вот с такими мыслями я снял дерн по разметке и взялся копать. Земля тут слежалась намертво, да еще и корней полно, лопата шла с уговорами, и где-то на третьем десятке штыков подтвердилось то, о чем я догадывался еще до первого. В одиночку такую яму не осилить, а уж про замес бетона и говорить нечего, столько раствора в две руки не поднять. Но зато покрытое Основой лезвие лопаты прекрасно справляется с любыми преградами, пусть и расходуется она довольно быстро.

За этим упражнением я не сразу заметил, что в лагере сделалось людно. Десятка четыре солдат подтянулись к ближнему краю, наблюдали за мной и переговаривались, а по жестам выходило, что кто-то уже успел и поспорить.

— А чего не служите? — я воткнул лопату и обернулся к зрителям.

— Так выходной, — отозвались из первых рядов, и прозвучало это так, будто я не знаю простейших вещей. — Увольнительная на три дня.

— Ага, чтоб жалование не платить, пока стоим, — буркнул кто-то слева.

— И что, можете делать что хотите? — прищурился я.

— Ну, не совсем всё… — замялись в рядах. — По уму, у командира спрашивать надо…

— А тренировка возведения укреплений в «не совсем всё» входит? — продолжил я нащупывать грани дозволенного.

— Хах! Мы что, дураки, тренироваться в увале? — расхохотались служивые. — Не-е, такого нам не надо. Ты копай, копай, интересно.

Копай, значит, ну я и копал, а между делом прикинул, во что такая яма встанет, если считать в человекоднях. Внутренний диаметр три метра, стенка у нас в блок, а это двадцать сантиметров, плюс пять зазора и облицовка в кирпич, еще двадцать пять. Всё вместе полметра, а наружный диаметр выходит ровно четыре.

Траншею ведем по средней линии стены, круг получается три с половиной метра поперек и без малого одиннадцать в длину. Ширина те же полметра, впритык по кладке, а вот с глубиной шутить нельзя, земля здесь за зиму промерзает на метр с лишним, значит, подошву уводим на метр-двадцать или даже полтора.

Перемножаем и получаем восемь кубов с четвертью, а с подчисткой краев и ровным дном смело округляем до девяти. Грунт плотный, в таком мужик за день выкидывает кубометра полтора, вот и набегает шесть человекодней. Человекодень у меня идет по десять медяков, стало быть, вся яма под пчелиный фундамент обходится в шестьдесят медяков.

Шестьдесят медяков, и это только земля, до первого камня. Я покатал цифру в голове и оглянулся на публику. Шагах в тридцати от меня скучало сорок человекодней, и все до единого пребывали в законном увале.

Копал я размеренно, не частил, а голова тем временем считала будущую кладку. Прямому блоку окружность не родня, ряды придется вести по шнурку от столба, тем же манером, каким чертилась разметка, отбил длину, провел по кругу, вот тебе и направление, и уровень. Швы снаружи пойдут клином, раствора на них уйдет побольше, зато перевязку никто не отменял, сдвину ряды на полблока, и стена свяжется в единый монолит.

— А лопаты у вас, если что, есть? Ну, в армии, — поинтересовался я между копками.

— Конечно есть, получше твоей причем! — похвастался один из зрителей, и служивые дружно заржали.

Новость я запомнил и пока придержал, работники со своим инструментом это уже уровень. Правда, хозяйство казенное, и договариваться о нем положено с ответственными лицами, но армия, если приглядеться, неподкупной не выглядит.

В общем, покопал я еще, посчитал и так и эдак, в итоге воткнул штык, оперся на черенок и оглядел собравшихся.

— Смотрите, какое дело. Нужна яма, ширина вот по этим линиям, — повел я рукой вдоль борозд. — Глубина с мой рост, чуть поменьше. Вот по ухо примерно, — отчеркнул я ладонью.

— Ха! Ищи дураков! — весело гаркнул кто-то, и хохот снова покатился по рядам.

— Плачу серебряк, — закончил я предложение, и теперь оставалось только ждать.

Мужики разом замолкли, лица посерьезнели, копать этой публике доводилось и раньше, служба без лопаты не живет. Вот только копали они до сих пор нужники да канавки для оттока воды от шатров, и платить им за такое никому в голову не приходило. А тут маячит сумма вполне себе серьезная, если хорошенько вспотеть и вызваться первым, набегает медяков двадцать, а то и тридцать на нос, если еще и конкурентов опередить, причем всё это посреди законного выходного. Тем более, что помимо копки еще работы предвидятся, намекнул об этом сразу.

Для верности я выудил серебряную монету и покрутил ее перед сомневающимися. На этом сомневающиеся кончились, вызвались все присутствующие, скопом, и загалдели так, что с восковых карнизов свесился пчелиный караул, проверить, не штурмует ли кто столб.

— Но учтите, серебряк с условием, что насчет армейского инструмента вы договариваетесь сами! — попытался я перекричать это воинство, только слушать меня уже никто не собирался.

Решилось, впрочем, все быстро и