Резидент. Часть 5 - Никита Киров

Но я не поднимался наверх, а наоборот, спустился до самого основания. Затем прошёл по белому освещённому коридору, где не было никого, даже охраны, и снова поднялся на самый верх.

Похоже, перешёл в другую башню, ведь офисное здание «Око» было пониже второго «Ока», где находились жилые апартаменты.

Пока поднимался, опять заложило уши, несколько раз пришлось сглотнуть, чтобы ощущение ушло. Зато добрался быстро, немного прошёл вдоль указателей и вскоре был на самой крыше.

А холодно тут, но ещё бы, такая высота. Да и стёкол нет, это открытая всем ветрам площадка, тут только ограждения, чтобы никого не сдуло. Зато видно далеко. Я обвёл глазами здания вдали, пытаясь найти что-то знакомое.

— И как тебе вид на город? — спросил Корнеев, сидя в своей каталке.

Он даже не показывал, что мёрзнет. Рядом с ним стоял хитрого вида охранник, который и ростом был с меня, и ещё шире раза в два. Прям Годзилыч какой-то.

Мужик сложил широкие как лопата руки на груди, разглядывая меня маленькими относительно широкого лица глазами.

— Норм, — отозвался я. — А что, народ не пускают?

— Сегодня площадка закрыта. Но меня сюда пускают охотнее.

— Одни стройки, — заметил я, оглядел город ещё раз. — А вообще, вайб тут какой-то своеобразный.

— Вайб, — Корнеев произнёс это слово с явной неохотой. — В смысле, тебе нравится?

— Не, конкретно этот район не зашёл. Грязно, шумно, техника орёт…

К самому краю было не подойти из-за ограждений, а я бы хотел посмотреть вниз. Туман много раз прыгал с парашютом, а мне было интересно, как я сам отреагирую на такую высоту.

— И что здесь люди находят? — задумчиво спросил я.

— Ты ведь жил в деревне, — сказал Корнеев. — У бабушки был курятник?

— А, вот в чём смысл? Кто повыше заберётся? Причём буквально, — я усмехнулся и глянул на соседние крыши.

Нет, это здание выше остальных.

— Своего рода, — подтвердил Корнеев. — Выше всех всё равно не забраться. Но мне нравится иногда смотреть на город с такой высоты. Это приводит мысли в порядок.

— Так он чувствует себя богом, — вдруг произнёс охранник и засмеялся.

— Помалкивай, Гена, — грубо оборвал его Корнеев.

Бам! Во дворце памяти тут же появился новый портрет телохранителя Корнеева вместо Годзиллы. Конечно же, теперь там был крокодил Гена, правда, в костюме бодигарда и звуковым проводом, торчащим из пиджака.

Потом здесь будут детали по мере того, как буду их узнавать. А узнавать о нём стоит. С интересом оглядел обоих. Охранник усмехался, но, кажется, ему прощали такую непочтительность.

Возможно, он так долго работает в этой должности, что Корнеев к нему привык и, возможно, доверяет какие-то тайны. Доверенный телохранитель, который знает многие секреты босса.

— Видел, кстати, иконы у вас в кабинете, — заметил я. — Но стояли они необычно, не как принято.

— Меня не назвать верующим, — произнёс Корнеев после небольшой паузы. — Но я интересуюсь такими вопросами в последнее время.

— Куришь? — спросил охранник Гена у меня, не обращая на шефа внимания.

Я помотал головой, и он закурил с помощью зажигалки-горелки. Корнеев поморщился и помахал рукой, хотя дым тут же сносило.

— Просто наука говорит, как всё работает, — сказал он. — Но она не отвечает на вопрос — зачем это всё работает и в чём цель. А религия построена как раз на этом.

— Любит он пофилософствовать, — добавил Гена с усмешкой.

— А сам как думаешь, Вадим? — спросил Корнеев, игнорируя охранника. — Утописты говорят, что когда люди придумают настоящий ИИ, то никому уже не придётся работать, у всех будет базовый доход.

— У кого-то будет базовый, а у кого-то — повышенный, — хмыкнул я.

— И это правда. А ещё машина уже сейчас может написать диплом лучше любого студента. Нужны ли дипломы теперь… а может, никогда и не были нужны? И это была просто иллюзия, что ты не потратил несколько лет впустую?

— Идти к доктору, который сдавал экзамены через чат-джипити, я бы не хотел, — сказал я. — Но если бы я оставался на железке, я бы не переживал. С нашей железкой никакой ИИ не справится.

Гена хрипло засмеялся и показал мне большой палец, а Корнеев внимательно смотрел на меня поверх очков.

— Знаешь, почему нейросеть Сэма Альтмана самая популярная в мире? — спросил он. — Хотя китайцы делают не хуже и намного дешевле.

Я задумался, вспоминая разговоры с Лёшей и Славиком. Те про нейросети спорили постоянно, и эти разговоры откладывались в памяти. Так что ответ у меня.

— Его нейросеть льстит, — сказал я. — И никогда не спорит, если этого не потребовать. Но даже тогда всё равно хвалит.

— А кто не любит, когда его хвалят? — хмыкнул охранник.

— Верно, и это даёт ценность пользователю, — Корнеев кивнул. — Вот только мнимую. И к чему это приведёт? Первое поколение детей, которые будут воспитываться такими машинами, просто не сможет общаться с другими людьми. Каждый человек — уникальный, ему надо уметь уживаться с другими, но машина подстраивается под человека. Тогда люди будут замыкаться на себе.

— Вот так он болтает и болтает целыми днями, — будто извиняясь, сказал Гена. — Хотя денег накопил, теперь может себе позволить.

— Замолчи, — попросил Корнеев. — Но мы здесь не для того, чтобы говорить о нейросетях и будущем. Всё, Гена, увези меня.

Охранник взялся за обе ручки кресла, развернул и поехал на выход, а я пошёл рядом с ними, думая, для чего был этот диалог.

Скорее всего, он ищет какие-то особенности и измененния в моей речи. Или ему и правда интересно всё это обсуждать. Будто хочет понять, что именно строит и будет строить дальше, если всё удастся с его переносом.

Но у него не удастся.

— У меня такое впечатление, — сказал я, — что вы строите будущее, которое не хотите видеть сами.

— Никто не хочет видеть такое будущее. Но тот, кто не будет строить это будущее, останется в прошлом. Вообще, я пригласил тебя, Вадим, чтобы показать тебе перспективы нашей будущей совместной работы. У тебя нестандартное мышление, которое нам пригодится.

Я глянул на Гену, и Корнеев тут