Академия ядов - Елена Станиславская

Глубоко вдохнув, Тьяна позволила себе осторожно погладить ребро медовичевской ладони. Мару, все это время стоявший неподвижно, твердым шагом направился к двери. Осслава посторонилась. Бросив на хозяйку дома прощальный взгляд, Тьяна заметила, что она нервно теребит цепочку на шее.

– До свидания, мама, – ровным голосом произнес Медович. – Спасибо за помощь.

– До свидания, – эхом повторила Тьяна.

– Не держи на меня зла, Марувий, – сдавленно произнесла Осслава. – Я защищаю семью. Ты знаешь.

Она уже говорила это, но тогда слова звучали иначе. Несколько часов назад мать Мару защищала семью от посторонних, а сейчас – от своих. От собственного сына. Тьяне вспомнились многочисленные статуи в гостиной, и она подумала: не их ли хозяйка дома в первую очередь считает своей семьей? Великий древний род, чью репутацию надо стеречь пуще драгоценностей. Пуще всего.

Спустившись с каменных ступенек, Тьяна и Мару медленно побрели по улице. За руки они больше не держались, но шли близко и иногда соприкасались рукавами. Мокрый асфальт отражал фонари – две пары ног шагали по их искаженному свету. Ночь казалась бесконечной, и все-таки глубокая небесная тьма постепенно покрывалась предрассветной патиной.

– Надо было соглашаться на булочки и чай. – Тьяна скривила губы в усмешке.

– Как ты? – спросил Мару.

– Устала, и ноги болят.

– Я не об этом.

– Хочешь понять, не боюсь ли я тебя? После того, что узнала? – Она пожала одним плечом и ответила: – Не боюсь. Я видела парочку сумасшедших, они были не такие, как ты.

– Тогда, – он глубоко вдохнул, – продолжим.

– Спасать мир? – насмешливо уточнила Тьяна.

– Мир и тебя. Только в обратном порядке. Думаю, я понял, что имела в виду Яблонька. Когда говорила про змею в тени. Про то, что избавит тебя от «Любомора».

Тьяна застыла, и Медовичу тоже пришлось остановиться. Окинув его взглядом, она медленно произнесла:

– А я, кажется, знаю, где спрятано то, что ты ищешь. То, что спасет мир.

– И где же оно?

Они смотрели друг другу в глаза. Неотрывно и с вызовом: кто первый заговорит?

– Ну, – Тьяна загадочно улыбнулась, – чтобы найти это, тебе понадобится лопата. А что нужно, чтобы избавить меня от «Любомора»?

– Совсем немного. – Мару склонил голову набок. – Мне надо влюбиться в тебя, Островски. Вот и все.

Глава 16. А и Б

Тьяне показалось, что мокрый сияющий асфальт поплыл под ногами, но она заставила его остановиться – придавила тяжелым взглядом, нахмурилась и медленно подняла глаза на Мару.

– Глупая шутка.

– Была бы глупой, если б я шутил.

Голос Медовича звучал раздражающе спокойно. Тьяна тронула шляпку, дернула головой и скрестила руки на груди. Ее мысли превратились в муравьев: они пытались выстроиться в стройную цепочку, но в их рядах царил хаос. В словах Мару не было смысла – или Тьяна не видела его.

– Значит, твоя мать права. Ты сумасшедший, – жестко произнесла она. – Решил пожертвовать своей жизнью? С чего вдруг? – Тьяна резко вдохнула от негодования. – А, понимаю! У вас, богатеньких мальчиков, такое бывает. Настолько хорошо живете, что аж скучно становится. А тут – превосходный повод. – Ее затрясло. Подавшись вперед, Тьяна наставила на Мару указательный палец: – Так и знай, Медович, я не позволю. Не дам в меня влюбиться. Буду вести себя мерзко и подло, перестану тебе помогать и…

Мару мягко сжал ее запястье – и Тьяна потеряла финал гневной речи. Горло перехватило, к щекам хлынул жар. Взгляд убежал в сторону. Опустив ее руку, Медович с насмешливой укоризной сказал:

– Ты же пробовала драники тетушки Ласки. Я готов жить ради этих драников до ста лет.

– Тогда – как? – выдохнула Тьяна, снова подняв на Мару глаза. – Что это за план такой: влюбиться в меня и не умереть?

– Не самый плохой, – на губах Медовича мелькнула улыбка. – А что насчет лопаты?

– Это лишь догадка, – призналась она и пошла вперед, стараясь не смотреть на Мару. Но ее взгляд так и тянулся к нему. Все еще улыбается или уже нет? Притворяется или говорит всерьез? У него действительно есть план или Медович бредит? – В хижине я увидела фотографию. На ней были Яблонька и Ястребог.

Боковым зрением Тьяна уловила замешательство на лице Мару и почувствовала, как приятное тепло растекается за ребрами: у нее получилось удивить его.

– Они были знакомы. – Вспомнив, как юная Яблонька льнула к основателю академии, Тьяна уточнила: – Близко знакомы. А если учесть, какое дерево растет на могиле Остора Ястребога и что высечено на его стеле… – Она подняла брови и многозначительно посмотрела вдаль.

– Молодец, Островски.

За ребрами потеплело еще сильнее, но Тьяна приказала себе сосредоточиться на делах и целях. Она и так слишком поддалась эмоциям. Все эти переглядки, касания и тепло в груди. Лишнее, совершенно лишнее. В конце концов, кто в кого тут должен влюбиться? Тьяна невесело усмехнулась.

– Остается понять, как раскопать могилу у всех на виду, – произнесла она.

– По принципу фокусника. Сделать так, чтобы зрители смотрели в другую сторону.

Тьяна задумалась. Прохладный ветер, остудив щеки, залез за воротник сорочки и начал пересчитывать ребра. Обхватив себя, она сказала:

– Твоя сестра хочет устроить вечеринку. Сегодня в десять. Как думаешь, получится созвать на нее студентов? Если не всех, то большинство?

– Поверь, там будут все. Когда Медовичи приглашают, им не отказывают.

– Ну да, даже бесполезные таланты иногда пригождаются, – хмыкнула Тьяна.

Проходя мимо булочной, она замедлила шаг и потянула носом: у входа плавал аромат выпечки. Пекарь, ранняя пташка, уже принялся за дело. Мару тотчас повернул к двери, постучал согнутым пальцем по табличке «Закрыто» и показал сквозь стекло золотник. Створка отворилась, и теплая душистая волна окружила Тьяну: свежая опара, корица, сахарная пудра и ежевичное варенье. Пекарь сурово посмотрел из-под черно-седых бровей – вот ведь, отвлекают от работы! – но ругаться не стал. Глянув ему за плечо, Тьяна увидела стол с раскатанным блином теста и печи, заполненные буханками. Одной рукой пекарь взял монету, а другой протянул бумажный кулек с парой пончиков. От них несло живым жаром. С румяных боков сыпалась белая пыльца. У Тьяны рот наполнился слюной.

– Вечно вы, гуляки, ко мне стучитесь, – пробурчал пекарь, закрывая дверь: в его голосе звучали и недовольство, и гордость.

Мару разделил добычу, и они с Тьяной пошли дальше. Не заметив, как проглотила половину пончика, она продолжила прерванный разговор:

– Значит, студентов мы отвлечем с помощью вечеринки. А что делать с мастерами?

– Мастеров тоже.

Тьяна представила, как Зорич деревянно пританцовывает под жас, и фыркнула, подняв облачко сахарной пудры.

– Как ты себе это представляешь? Мастера и студенты развлекаются вместе? Помню: когда Медовичи приглашают, никто не отказывается, но…

– Я имел в виду другое. Если на вечеринке что-то случится, Зоричу и остальным придется вмешаться.

– Пожар? – предположила Тьяна.

– На сегодня с нас хватит огня. Придумаем что-нибудь другое.

– Надо бы устроить вечеринку подальше от могилы.

– Цуньгский павильон вполне подойдет. Предложи его Гнев,