Академия ядов - Елена Станиславская

усадила гостью на мягкую скамью и опустилась рядом, дожидаясь, пока Яришка наберет ванну. Массивная чаша, стоящая на львиных лапах, была отделана под бронзу. На полках слева лежали стопки белых полотенец, столь пушистых, что напоминали облака. Справа поблескивали хрустальные флаконы с маслами и шампунями. Пахло можжевельником.

Закрутив вентили, Яришка подняла взгляд на хозяйку.

– Принеси гостье сорочку, халат, белье и домашние туфли.

Когда служанка вышла, Осслава потрогала воду и удовлетворенно кивнула. Тьяна заметила, что на халате женщины, прямо на искусно вышитых листьях мяты, появились безобразные пятна. Накатил стыд, но у Тьяны получилось отогнать его: если она начнет извиняться за вещи, то не скоро доберется до ванны. В конце концов, халат-то еще можно было спасти, а вот золотое платье, сумочка и накидка канули к Хозяину последнего пира.

Накидка. Как же она оказалась в той луже? Тьяна нахмурилась, поймав смутную догадку.

– Только скажи, – мягко заговорила мать Мару, – и я останусь с тобой. Не хочу смущать, но если нужна помощь…

– Я справлюсь. Благодарю.

Понимающе кивнув, Осслава изумрудной змейкой скользнула к выходу.

– Если спрошу, что случилось, – она замерла на пороге и обернулась, – могу рассчитывать на честность?

Тьяна, посмотрев ей в глаза, медленно покачала головой из стороны в сторону. Мать Мару заслуживала хотя бы такую правду. Осслава грустно улыбнулась и вздохнула, принимая ответ гостьи.

– Скорее снимай эти лохмотья и погружайся в воду. Живокамень для обработки ран ты найдешь на полке с шампунями.

Дверь беззвучно закрылась.

Тьяна немедля последовала совету Осславы. Ноги защипало, как только они опустились в ванну, но это была исцеляющая, почти приятная боль. Вода обхватила тело и прогрела его до костей. Мыло, покусав ссадины, оставило на коже тонкий аромат герани и ощущение свежести.

Робко окликнув из-за двери, в ванную вошла Яришка: сложила одежду на скамейку, поклонилась не глядя и убежала. Тьяна была рада, что ни Осслава, ни ее слуги не навязывали заботу. Выбравшись из воды, она растерлась полотенцем и осмотрела себя: кожа на коленях содрана, подошвы исцарапаны и исколоты. Взяв с полки живокамень, Тьяна быстро прижгла ранки. Она бы с удовольствием еще понежилась в теплой ванне, но куда больше ей хотелось поговорить с Мару. Дом Осславы велик, а значит, тут наверняка найдется укромное место для беседы.

Завязав халат, Тьяна распахнула дверь. Охнула и отпрянула.

За порогом, чуть не прижимаясь к створке, стоял Мару. Приложив палец к губам, он протянул стопку одежды, в которой Тьяна узнала свою форму. Туфли и сумки Медович тоже прихватил, а сам облачился в новый костюм, ботинки и шляпу. Судя по всему, он не собирался задерживаться в доме матери. Тьяна предпочла бы – разумеется, после разговора – подремать пару часов на пуховой перине, но молчаливое предложение Мару ее устроило. Она кивнула, взяла свои вещи и скрылась в ванной, чтобы переодеться.

От лестницы до входной двери было всего каких-то двадцать шагов, но Тьяне и Мару не удалось преодолеть их. Осслава опередила беглецов: выпорхнула из гостиной и встала, расставив руки. Рядом возникли Архар и другой слуга – широкий, как шкаф.

– Мама, – холодно сказал Мару, – нам с Тьяной пора.

– С моей стороны будет очень негостеприимно отпустить вас, не напоив чаем и не накормив булочками, – произнесла Осслава, не сдвинувшись с места. – А с вашей стороны будет очень неосмотрительно уйти, пока Венес, – она указала глазами вверх, – не выяснит, что случилось в городе и не угрожает ли вам опасность.

«Венес – тот слуга, который убежал на второй этаж, – догадалась Тьяна. – У Медовичей наверняка есть телефон. И уж точно у них достаточно связей, чтобы узнать про пожар. Раньше, чем из газет».

– Если ты забыла, мы студенты академии, – сказал Мару. – Утром нам нужно быть на занятиях.

– Первый паром отправляется в семь утра, а сейчас половина пятого. У вас есть время на булочку с чаем, а у Венеса на пару важных звонков. Либо, – Осслава выдержала паузу, – вы можете сами все рассказать.

– Твой «домашний арест» – просто фарс, – фыркнул Мару и, взяв Тьяну за руку, пошел вперед. – Мы уходим. Если хочешь, чтобы Егрон и Архар схватили нас, – самое время отдать им приказ. – Яд, вмерзший в лед, – так звучал его голос.

Осслава не обратилась к слугам. Пристально посмотрев Тьяне в лицо, она опустила руки и спросила с какой-то новой, жесткой интонацией:

– Дорогая, мой сын поведал тебе, почему дважды не доучивался в академии? Не переходил на следующий круг.

Мару остановился. Поглядев на Осславу из-за его плеча, Тьяна покачала головой. Она подозревала, что в вопросе кроется какой-то подвох, но не понимала, куда клонит хозяйка дома. Медович молчал, не пытаясь остановить мать, но Тьяна чувствовала, как напряглась его рука.

– Думаю, тебе стоит знать. Для твоей же безопасности, – сказала Осслава, глядя Тьяне в глаза. – Марувий дважды покидал академию из-за болезни. Из-за душевной болезни. Такова страшная правда нашей семьи.

Рука Медовича дрогнула, но всего раз. Тьяна подняла на него взгляд, пытаясь понять, что делать с новым неожиданным знанием. Если Мару болен, как это повлияет на нее? На их дела? И на вынужденное партнерство? Ни в твердой линии подбородка, ни в отточенном профиле Медовича не читалось ответов. Он чуть расслабил пальцы, словно ожидая, что Тьяна отстранится. Она же, напротив, крепче сжала его руку.

Получалось, водитель не так уж ошибся, упомянув Арку.

– Раз начала – продолжай. – Мару равнодушно смотрел на мать.

Та, нахмурив серебристые брови, сказала:

– Моему сыну, к сожалению, всюду мерещатся заговоры и опасности. Он такой с детства. Всему виной слишком живой ум, душа искателя приключений и, безусловно, мое воспитание. Я рассказываю все это, чтобы ты понимала: Марувий не всегда разделяет реальность и вымысел. – Осслава перевела взгляд на сына. – Я не хочу, чтобы Тьяна пострадала из-за твоих видений. Она мне нравится.

Медович тихо хмыкнул.

Понимая, что нужно сказать хоть слово, Тьяна глубоко вдохнула и спросила:

– Раз Мару снова вернулся в академию, значит, его состояние улучшилось, ведь так? – И быстро продолжила, не дожидаясь ответа: – Я могу поручиться за него. То, что произошло сегодня…

Медович сдавил ее пальцы.

– …просто несчастный случай. Он не имеет отношения ни к заговорам, ни к видениям. Мы оказались в ненужном месте в ненужное время. Так бывает после клубных вечеринок. – Тьяна приподняла уголки губ.

То, что случилось, не было галлюцинацией – если, конечно, сумасшествие Мару не передавалось по воздуху. Тьяна не верила в это, а следовательно, болезнь никак не повлияла на события сегодняшней ночи. И Лука, и Яблонька, и хижина в огне – все было реальностью.

В глазах Осславы читалось сомнение. Тут позади скрипнула ступенька, и Тьяна с Мару обернулись на звук. На лестнице стоял Венес: судя по нетерпению на лице, он добыл какие-то сведения. Тьяна задержала дыхание.

– Говори, – велела Осслава.

– Три пожара за ночь. На вечеринке в Низу, в подвале обувной мастерской в трех