Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Пока шла активная переписка между союзниками, Эвмен отослал всю свою конницу к Птоломею, а сам выдвинулся к Сиракузам. Заняв без боя Мегары, он полностью перерезал подходы, к городу с севера не предпринимая при этом никаких попыток к началу штурма города. В ответ Агафокл предпринял мелкие ночные вылазки и требуя от карфагенян немедленного отправки обещанного войска.

  После некоторых колебаний, Гимилькон отослав в Сиракузы обещанный Агафоклу силы, в надежде, что его прибытие успокоит пыл македонцев, и начнутся нужные ему переговоры. Для этого полководец отправил своих представителей к Птоломею в Хенну, приказав им проинформировать македонцев о его союзнических действиях. 

  Все было сделано на первый взгляд верно, но расчеты пунийца не оправдались. Задержав прибывших к нему послов, Птоломей сам выступил под покровом ночи, наперерез  идущим к Сиракузам карфагенянам. Он нагнал противника в двух днях пути от города и коварно напал на него.

   Атакованные исподтишка наемники не дрогнули под ударами сицилийцев и вступили с ними в яростную схватку. Македонские гоплиты встретили достойного врага в лице галлов и иберийцев. Однако главное сражение произошло между кавалеристами.

  Легкая нумидийская конница не зря считалась самой лучшей во всем Средиземноморье.  Едва враг атаковал их, африканцы тут же развернулись и обрушились на сицилийских кавалеристов с тем, что бы разгромив их выйти в тыл фаланги. Греки действительно не выдержали их стремительного удара и позорно бежали прочь, оголив фланги своей пехоты. Однако нумидийцы рано праздновали победу. У Птоломея имелся сильный конный резерв, вступивший в бой, когда разгоряченные победой нумидийские всадники преследовали отступающих греков. 

  Первыми по ним ударила легкая македонская кавалерия вооруженная луками, а затем в бой вступили гетайры. Попав под удар тяжелой кавалерии, нумидийцы не выдержали её натиск и сами были вынуждены обратиться в бегство. Теперь они были вынуждены поворачивать морды своих коней, а вслед им ударили вернувшаяся на поле боя греческая кавалерия. Пока она вместе с конными лучниками гнала нумидийцев, катафракты ударили по карфагенским наемникам с тыла.

  После вступления в бой гетайров исход боя был предрешен. Галлы и иберийцы хорошо сражались на поле боя лицом к лицу с македонскими гоплитами, но не смогли оказать достойного сопротивления кавалеристам Птоломея. Едва только за их спинами возникли вооруженные длинными пиками всадники, как наемники сломали строй и вместо организованного войска, возникла вооруженная плохо управляемая  толпа. Вместо того чтобы продолжить бой и несмотря ни на что попытаться прорвать гнущийся под их напором строй щитоносцев, наемники стали прорываться через ряды ударившей им в спину кавалерии.

  Страх за свою жизнь был прекрасным стимулом для могучих телом галлов и иберов, и они смогли вырваться из окружения. Около двух тысяч солдат Гимилькона осталось лежать на поле битвы, вместе с четырьмястами нумидийскими всадниками. Многие из тех наемников кто бежал с поля боя, сдались в плен легкой македонской кавалерии, что бросил на их преследование Птоломей.

  Всего с трагическим известием о разгроме к Гимилькону пришло меньше половины войска, которое он отправил на помощь Агафоклу. Пуниец был в ужасе от этих трагических итогах этого похода, тогда как Птоломей только потирал руки. Многие из пленных наемников изъявили желание служить македонскому царю и Птоломей, принял их с распростертыми объятиями, сразу выплатив жалование за два месяца вперед. 

  Подобное приобретение не очень сильно усиливало македонское войско, довольно серьезно ослабляло армию карфагенян. Как только об этом узнал Гимилькон, он сразу отказался от всяких активных действий, опасаясь, что в самый ответственный момент наемники перебегут к противнику соблазненные македонским золотом.

  Следующим шагом в незримой борьбе Птоломея с Гимильконом стал указ македонского стратега о том, что все находящиеся на территории Сицилии рабы пунийцев получали свободу. Ранее подобный шаг предпринимали спартанцы против афинян во время Пелопоннесской войны. Тогда из Афин сбежало большое число рабов, что очень ослабило экономический потенциал столицы Аттики и заставило афинян просить мира у своих непримиримых врагов.

  Известие о дарованной Птоломеем свободе вызвало большие волнения на рудниках и каменоломнях во владениях пунийцев. Для их пресечения Гимилькон был вынужден выделить почти тысячу солдат из своего поредевшего войска. Бунты рабов прочно связали полководцу пунийцев руки, заставив их полностью забыть про союз с Агафоклом и попытаться сохранить свои владения в Сицилии.

  Успех был серьезный, но Птоломей не стал почивать на лаврах победы. Вскоре после разгрома солдат Гимилькона, македонец оставил Хенну, пересек Гимеру и подошел к Агригенту. Эти действия с новой силой подстегнули рабов карфагенян к выступлениям и массовым побегам. Из числа тех, кто пришел в лагерь к македонцам, Птоломей приказал создать из них вспомогательное войско, которое росло из дня в день.

  Напуганный Гимилькон в срочном порядке потребовал из Карфагена присылки дополнительного подкрепления, полностью связывая его отправку с удержанием территории владения пунов на Сицилии.

   Между тем в противоположной части острова события разворачивались не менее остро и драматично. Едва до Сиракуз дошли известия о разгроме карфагенян, как Агафокл решил перейти к энергичным действиям. Поняв, что на помощь от пунийцев теперь рассчитывать не придется, он решил ударить по Эвмену в расчете, что основные силы македонского войска находятся у Птоломея.

  На следующий день, после прибытия гонцов от Гимилькона, Агафокл велел открыть Гексапилы и вывести сиракузские войска. Его расчет был совершенно верный. Отданные Эвменом кавалерия и щитоносцы ещё не вернулись к стратегу. Многие считали, что кардиец решит встретить врага в хорошо укрепленном лагере и попытается просидеть в нем до прихода Птоломея. Агафокл ожидал, что противник так и поступит, но Эвмен решил дать сражение и приказал вывести фалангу на равнину.

  Солнце уже встало, когда сариссофоры выстроившись ровными рядами на подступах к лагерю, степенно ожидая сигнала к началу сражения. Их фланги прикрывали отряды пельтеков, лучников, а так же вспомогательной сицилийской конницей, которую прислали вошедшие в воинский союз с македонцами соседние города.

  Не имея сильного конного кулака, Эвмен отказался от излюбленной Александра тактики прорыва вражеского строя, отдав предпочтение старую проверенную временем, методу царя Филиппа. После обмена ударами легковооруженными воинами, мощно грохоча, столкнулись две фаланги железных людей. Македонцы легко выдержали удар греков и в свою очередь принялись мерно вырубать своими длинными копьями противников.

  В это день, Агафокл своими глазами увидел в действии легендарное оружие македонцев, придуманное царем Филиппом. Двигаясь из-за стены щитов, копья методично ударялись в противостоящих гоплитов, медленно и неторопливо выбивали ряд за рядом.   

  Действие фаланги поддерживали