Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

вцепилась в луканцев своими медными клешнями. Преследуя бегущего противника, македонцы на их плечах ворвались в лагерь, не позволяя врагу укрыться за его частоколом. Виррий сражался до конца, пока один из  македонских катафрактов не разметал конем окружавших луканского полководца толпу оруженосцев и не пронзил его копьем.

  Смерть полководца послужила сигналом к прекращению какого-либо сопротивления и началу повального бегства. Гоплиты безжалостно кололи, резали и уничтожали всех кого могли настичь в этой безумной гонке. Гетайры и скифы преследовали бежавших на протяжении нескольких стадий и повернули лишь по приказу стратега.

  Победа была полной. Противник потерял одними убитыми около десяти тысяч, свыше тысячи сдалось в плен. У победителей погибло около пятисот солдат. Развивая успех, на следующий день, Кратер подошел к городу Грумент и атаковал его. Подавленные защитники города не смогли оказать захватчикам достойного сопротивления, и Грумент был взят с первого приступа.

  В наказание за сопротивление все население города подверглось уничтожению, а сам город подвергся жестокому разграблению.

  Действуя согласно приказу царя, Кратер сумел вселить в сердца луканцев страх перед македонцами. Вскоре в лагерь македонцев явилась посольская делегация, которая предложила македонскому стратегу заключить мир и принесла выкуп за некогда пролитую кровь царского родственника.

  Кратер неохотно принял италиков, но все- таки выслушал их предложения, после чего объявил волю царя македонцев. Грозно стоя перед притихшими старейшинами луканских племен и потрясая жезлом правителя, стратег сказал.

  - Мир между вами и Александром может быть заключен только в том случаи, если будут представлены головы тех, кто некогда убил Александра эпирота. Только так согласно старым македонским обычаем можно смыть тот позор и простить пролитую царскую кровь. Если вы не можете выдать нам злодеев свершивших это преступление, то мы сами поймаем и казним их. Только после этого можно говорить о мире между луканцами и царем Александром. Если вы искренне в ваших чувствах, то тогда представьте своих знатных заложников  наш в лагерь и тогда наши солдаты не тронут более никого, кто  желает мира между нашими племенами. В противном случае я расцениваю ваш визит как хитрую уловку и желание оттянуть время перед коварным ударом нам в спину.

  Огорченные луканцы покинули македонский лагерь и долго совещались, пока вновь не прибыли к Кратеру и объявили, что согласны на его условия. Вскоре они прислали заложников, и между воюющими сторонами было заключено временное перемирие. Так закончилась начальная фаза великого западного похода.   

                Глава VII. Падение Карфагена.

                   Восточный ветер вот уже четвертый день, уверенно наполнял паруса кораблей македонского флота. Получив сведения об отправки основных сил пунийцев в Сицилию, Александр отдал приказ о выступлении против Карфагена. Появившийся при этом ветер был расценен Арисандром как божеская помощь в добром начинании, что заметно подняло настроение у плывущих в Африку солдат.

  Покинув Кириену, македонцы плыли вдоль берегов Ливии, не желая рисковать прямым броском через Ливийское море. Причиной этого было наличие на борту кораблей двадцать семь тысяч пехотинцев и тринадцать тысяч конницы, которую требовалось доставить под Карфаген в целости и сохранности.

  По настоянию Неарха, впереди эскадры шли триеры, которые должны были надежным щитом прикрыть транспорты полные солдат.

 - Как ты считаешь Неарх, дадут ли пунийцы нам спокойно дойти до Карфагена – спросил Александр своего верного наварха, разглядывая из-под руки морские просторы. Стройные ряды белоснежных парусов радовали его взор. Двести кораблей вышли по его приказу в поход против карфагенян, среди которых было шестнадцать огромных пентер.

  Около года шло строительство этого флота. Столько же времени Неарх обучал гребцов по команде правильно поднимать и опускать весла, сидя на скамейках, на берегу. Вместе с этим Пердикка проводил занятия, со своими солдатами отрабатывая новую, ранее не применяемую тактику ведения морского боя. Все это было необычно для сухопутного человека, но, веря в гений своего царя, македонец трудился не за страх, а за совесть.

 - Нет, государь в столь благое расположение судьбы я не верю и думаю, что сегодня, завтра нам придется сразиться с врагами. Несомненно, на подступах к городу дежурят несколько кораблей, если не эскадра.

 - Тем хуже для пунов – бросил Александр с твердостью, в голосе которой позавидовал бы любой мифический герой. Царь находился в периоде золотого расцвета. Молодость с ее порывами и взрывами страстей прошла, уступив место зрелому и трезвому расчету.   

  Теперь Александр не стремился решать все вопросы лихим наскоком. С расширением границ своего царства, он как никто другой понимал необходимость трезвого и мудрого правления в этом разноязыком конгломерате  народов, из которых ему предстояло сделать единое целое.

 - Тем хуже для них, – повторил царь, – я полностью верю, в своего родственника Пердикку от которого сейчас зависит судьба всего похода и наших жизней.

  Словно в подтверждения слов Неарха из-за ближайшего мыса выплыла четверка карфагенских триер. Обнаружив большое количество вражеских кораблей, пуны не испугались, а решили атаковать передние суда и, используя попутный ветер отойти.

  Принимая подобное решение, карфагеняне исходили из того, что созданный флот македонцев обладал низкими боевыми качествами и серьезно уступал лучшими мореходами всего света. Поэтому, как только на головной триере запела медная труба с призывом к атаке, все четыре судна вспенили морскую гладь своими веслами и устремились в атаку.

  Выбрав себе цель, пунийцы стали искусно маневрировать парусами и веслами, чтобы выбрав удобный момент атаковать корму или борт корабля противника и потопить его. Подобно опытному фехтовальщику они принялись кружить возле жертвы, чтобы потом сразить её одним смертельным ударом своего тарана.

  Головному кораблю пунов сразу повезло. Он умело поймал противника во время исполнения поворота и с громким треском и грохотом, сломав часть весел македонца, вонзил свой окованный медью нос его в борт. 

  Столкнувшиеся корабли образовали причудливый тандем, просуществовавший недолгое время. Пуны продемонстрировали четкую и слаженную работу гребцов, которые по сигналу капитана дружно налегли на весла и отошли от поврежденного корабля.

  Едва они это сделали, как через пробоину в трюм корабля хлынула вода, обрекая его на скорую погибель в морской пучине. Грамотно руководя работой гребцов, капитан пунов попытался отойти подальше от гибнувшей триеры и вновь вступить в бой, но не успел. Рядом с ними возник новый македонский корабль и шел он точно в корму карфагенянам, где находился второй таран, замаскированный причудливой фигурой ракушки.

  Подобные действия противника не представляли для корабля