"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

– Странно. Раньше спина не болела, – осторожно возразила она.

– Если тебя это так беспокоит, я могу сделать пасту из зубного порошка.

– Нет, не надо. – Флори поспешно натянула рукава и пробормотала: – Лучше показать меня врачевателю.

Голос Гаэль выдал ее раздражение.

– Ближайший пункт в нескольких часах езды отсюда. Сможешь посетить его по пути домой, если это еще понадобится.

Обещание свободы заставило Флори затихнуть и не злить Гаэль. Вместе они прошли сложный путь и теперь ждали, когда смогут завершить его. Хартрум был построен, безлюдь оживил мертвую птицу, и со дня на день Гаэль собиралась отправиться за дочерью. Скоро, успокаивала себя Флори, все закончится, однако за эту мысль тут же цеплялась другая, наводящая ужас: в этом доме появится мертвец.

В ту ночь ей снилось кладбище. Потом она поняла, что это не сон, а воспоминания. Она увидела себя и всю процессию со стороны, словно кто‑то запечатлел этот момент на картине и оживил ее. Стоя у могилы, разверзнувшейся перед ней, она так крепко сжимала цветы, что стебли сломались. Тяжелые бутоны поникли, как головы скорбящих. Тогда Флори осмотрелась, не зная, как поступить с цветами, ей вдруг стало жутко неловко и стыдно за свою небрежность. Она помнила, что увидела тогда: всего несколько знакомых лиц в толпе незнакомцев, пришедших проститься с четой Гордер. Флори не представляла, кто все эти люди, и они пугали ее, когда подходили, чтобы принести соболезнования, пытались приобнять и утешить. Она не могла различить, чьи руки прикасаются к ней, – затянутые в черные перчатки, все они казались одинаковыми и никому не принадлежащими. Настоящей была только ладонь Офелии – дрожащая и теплая, крепко зажатая в ее ладони.

Но во сне Флори осталась одна среди незнакомцев с бумажными масками на лицах. Из темных прорезей для глаз потекли багровые слезы, и люди, обступившие ее, превратились в кровоточащие стены, сомкнувшиеся вокруг.

Она проснулась от того, что и сама плакала. Ночной кошмар разбередил незажившую рану, воспоминания о самой горькой потере ударили по ней с новой силой. К собственному удивлению, Флори обнаружила, что надежда пустила корни в ее сердце. Вопреки прежним сомнениям и безверию, этот росток не был сорняком, от которого нужно поскорее избавиться. Ее надежда была робким цветком, выжившим на промерзлой земле, пробившимся сквозь снег. На том месте, что занимали скорбь и смирение, теперь росло и крепло новое чувство. И когда она признала его, позволила ему завладеть ею, в безмолвии утра разлилась жалобная трель. Совсем рядом, прямо над головой, будто Флори лежала в тени раскидистого дерева, в чьих ветвях пел дрозд.

Гаэль не стала выпускать его на волю, нашла где‑то клетку и посадила туда, чтобы присматривать за ним, боясь, что сотворенное в стенах хартрума чудо исчезнет. Прошел день, а дрозд не обращался в прах, не умирал и вел себя как обычная птица. Гаэль кормила его хлебными крошками и дикими ягодами, что приносила с кустарника, растущего у дома.

Охваченная странным трепетом, Флори выбралась из постели, натянула шерстяные носки и отправилась на чердак. У двери хартрума дремал Призрак, положив голову на вытянутые лапы. Караулил хозяйку и, наверное, ревновал к новому питомцу, завладевшему ее вниманием. Пес выглядел понурым и таким жалостливым, что Флори потянулась погладить его. В ответ он благодарно лизнул ее ладонь, а после проводил взглядом, до последнего надеясь получить лакомство.

Тихонько проскользнув за дверь, Флори увидела Гаэль, которая, обхватив себя руками, с упоением слушала пение дрозда. Чтобы не спугнуть его, она не подходила близко и стояла, прислонившись к стене с гобеленом.

– Удивительно, как у такого маленького существа может быть столько историй, – задумчиво произнесла она, заметив, что Флори присоединилась к ней. – У некоторых людей и за всю жизнь столько не наберется.

В ее голосе прорезались стальные нотки, как если бы Гаэль говорила об определенном человеке, на кого затаила обиду. Флори промолчала, не желая прерывать птичье пение. С минуту они слушали, а потом Гаэль тихо произнесла:

– Несправедливо, что моей девочке выпало так мало времени.

Казалось, возникшая пауза создана для того, чтобы заплакать. Гаэль была напряжена и печальна, но не проронила ни слезинки. Чувствуя необходимость прервать молчание, Флори сказала:

– Мне жаль.

– Не говори так! – Гаэль метнула в нее укоряющий взгляд. – Это ужасное слово, пустое и пошлое! Как можно выразить им боль утраты, если так говорят про любой досадный пустяк?! О, Хранитель! – Она закатила глаза к потолку. Вспышка ярости угасла так же внезапно, как и возникла. Ей на смену пришло опустошение. Лицо Гаэль стало бесстрастным, взгляд – отрешенным, а голос потерял всякое выражение: – Вот так он мне и сообщил о смерти нашей дочери.

Гаэль впервые упомянула о своем супруге, и Флори осмелилась спросить, где он. На миг она вообразила, что он и есть тайный помощник, грабящий хартрумы. Однако запоздалый ответ разрушил ее домыслы.

– Гниет в могиле, – с ледяным спокойствием сказала Гаэль. – Там ему и место.

Ошеломленная внезапным откровением, Флори не нашлась, что сказать. Дрозд перестал петь, и в комнате установилась гнетущая тишина. Гаэль подошла к подоконнику, где стояла клетка, насыпала хлебные крошки и заговорила, будто бы обращаясь к птице.

– Я рано потеряла родителей, а больной тетушке, взявшей меня на воспитание, было тяжело со мной. Я хваталась за любую работу, чтобы выбраться из нищеты. Это все, чего я хотела, а потому приняла ухаживания первого состоятельного мужчины, встретившегося на моем пути, надеясь, что с ним обрету свободу. О, как же я ошибалась! Меня посадили в клетку теснее этой. – Гаэль постучала ногтем по ржавым прутьям, и дрозд пугливо забился в своем узилище. – Потом родилась Летти, и жизнь взаперти стала сводить меня с ума. Я гневила судьбу и могла думать лишь о том, что должна сбежать, спастись. И, да, я виновата, что мыслями навлекла беду на собственное дитя. Но это он меня заставил…

Гаэль стояла у окна – мрачная фигура на фоне серого просвета. Над ее головой сгущались тени, и оттого казалось, что над нею по-прежнему витает дух ненавистного супруга. Флори явственно ощутила присутствие чего‑то незримого, грозного и опасного, как надвигающийся шторм. Их обеих охватило это тревожное состояние, и Гаэль первой смогла побороть его.

– Я сегодня отлучусь ненадолго, – сказала она, словно ножницами щелкнула, перерезав нити прошлого разговора. – Куплю тебе мазь и найму извозчика. Уже не терпится встретиться с Летти.

Нервозность проявилась не только в ее голосе, но и в движениях. Гаэль повернулась и стремительно вышла из комнаты.