Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Я передам это, — ответил посол.

— И еще, — сказал Молотов, возвращаясь к столу. — Нам известно, что ваши войска в Англии пока немногочисленны и недостаточно подготовлены для крупномасштабных наступательных действий. Мы не наивны, господин посол. Мы понимаем, что вы не можете бросить в бой то, чего у вас нет.

Гарриман кивнул, но ничего не сказал.

— Однако, — продолжал нарком, — мы понимаем, что американское присутствие в Европе будет нарастать и хотим верить, что Соединенные штаты преследуют ту же цель, что и мы, полный разгром гитлеровского режима.

— Позвольте спросить, господин Молотов, — осторожно произнес посол. — Я слышал, что ваши войска форсировали Вислу и находятся на подступах к Варшаве. Это правда?

— Правда, — ответил нарком.

— И как скоро, по вашему мнению, падет Варшава?

Молотов помолчал, потом ответил:

— Через неделю. Может быть, через две. Варшава укреплена, немцы будут драться, но наши войска умеют брать крепости. — Он выдержал паузу. — Я надеюсь, господин посол, что вы не станете возражать, если Красная армия освободит польскую столицу раньше, чем американские солдаты ступят на континент.

Гарриман побледнел. Значит, в Кремле прекрасно понимали истинные мотивы, которыми руководствовался американский Сенат, принимая решение об участии вооруженных сил США в европейском конфликте.

— Господин Молотов, — сказал он, — мы воюем с общим врагом. Разве это имеет значение, кто первым войдет в Берлин?

— Может быть, и не имеет, — ответил нарком холодно, — но нам почему-то кажется, что для американской администрации это будет иметь значение. Передайте президенту, что мы готовы к сотрудничеству на равных, но не потерпим, чтобы плоды нашей победы достались другим.

Посол Соединенных Штатов встал.

— Я передам президенту все, о чем вы просили, господин Молотов. Слово джентльмена.

— Благодарю, — нарком тоже поднялся. — Можете идти.

Посол направился к двери, но на пороге задержался.

— Господин Молотов, — сказал он. — Я бы хотел еще раз заверить вас, что Соединенные Штаты настроены серьезно. Мы не бросим Советский Союз один на один с Германией. Вопрос только во времени.

— Времени у нас мало, господин посол, — ответил Молотов. — Очень мало. Надеюсь, ваши генералы понимают это лучше, чем ваши дипломаты.

Гарриман хотел было коротко поклониться, но в этот момент на столе у наркоминдела зазвонил телефон. Молотов снял трубку, медленно выпрямился, глаза его словно заледенели, он жестом велел американскому послу остаться на месте.

Глава 14

Гарриман вернулся к столу, понимая, что произошло что-то важное. Вошел секретарь, выложил на стол перед Молотовым папку. Тот аккуратно опустил трубку на рычажки телефонного аппарата и протянул руку к лежавшему на столе экстренному сообщению.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров, пожираемых пламенем. На дворе ощутимо похолодало и в кабинете народного комиссара иностранных дел истопник разжег камин.

Молотов открыл папку, взял листок, поднял его к глазам, пробежал ими по строкам. Выражение лица его не изменилось, но посол США, наблюдавший за ним с профессиональной настороженностью, заметил, как чуть заметно дрогнули пальцы, державшие бумагу.

— Ваше превосходительство господин посол, — заговорил нарком, поднимая глаза. — Мне поручено передать вам, что рейхсканцлер Германии Адольф Гитлер в настоящий момент выступает в Рейхстаге с речью. Из этой речи следует, — продолжал нарком, не отрывая взгляда от лица представителя США, — что отныне Германский Рейх находится в состоянии войны с Соединенными Штатами Америки.

Он помолчал, словно давая время Гарриману осознать услышанное. Американский посол побледнел, хотя вся поза его по-прежнему говорила, что он сохраняет самообладание. Гарриман открыл было рот, но Молотов опередил его:

— У нас есть основания считать это заявление официальным. Более того, получены сведения о том, что следом за Германией войну США объявит и Италия.

Посол медленно опустился в кресло, которое только что покинул.

— Вы уверены в достоверности этих сведений, господин Молотов?

— Вполне.

Молотов снова взглянул на листок, будто сверяясь с ним.

— Позвольте, я зачитаю. — Голос наркома, обычно глуховатый и негромкий, зазвучал с металлической четкостью: — «Депутаты! Представители германского Рейхстага! Близок к завершению год, полный событий всемирно-исторической важности. Следом наступит год великих решений…»

Гарриман слушал молча, не делая попыток прервать высокопоставленного собеседника. Молотов продолжал, положив один лист и беря другой:

— «Президент Соединенных Штатов, игнорируя элементарные нормы приличия, допустил провокационные действия против германских военных кораблей в Атлантике… Его политика, направленная на нарушение нейтралитета, является прямым вызовом германскому народу…»

— Это ложь, — тихо сказал Гарриман, но нарком не обратил на его слова внимания.

— «…Последние несколько месяцев Америка неоднократно нарушала свои обязательства. Американские эсминцы атаковали германские подводные лодки. Американские летчики вели разведку в интересах Британской империи…»

Молотов перевернул страницу. В кабинете были слышны только его голос, треск дров и тиканье старинных часов на стене.

— «…Президент Рузвельт, будучи масоном и орудием международного еврейства, развязал кампанию клеветы против национал-социалистической Германии… При таких обстоятельствах, когда Соединенные Штаты уже фактически ведут войну против нашего Рейха, не остается иного выбора, кроме как официально объявить о наличии состояния войны…»

Нарком опустил листок.

— Это еще не все, господин посол. Далее следуют пространные рассуждения о планах строительства оборонительных сооружений от Кенигсберга до Нормандии, а также утверждение, что Провидение возложило на фюрера «руководство в исторической борьбе, определяющей судьбу следующих пятисот лет», но вы, я полагаю, уловили главное.

Гарриман поднялся, одернул пиджак.

— Итак, господин Молотов, — сказал он, — Гитлер совершил самую большую глупость в своей карьере. Он сам дал нам то, чего мы добивались.

— Возможно, — нарком не стал спорить. Он медленно вложил листок в папку, но убирать ее не спешил. — Однако я должен отметить, что это событие не меняет наших претензий к вашей стране, господин посол. Пока ваши солдаты высаживаются в Исландии и прохлаждаются в Англии, советские солдаты гибнут под Варшавой и в Прибалтике.

Посол молчал.

— Передайте президенту, — продолжал Молотов, — что мы приветствуем вступление США в войну, но мы будем судить о серьезности намерений господина президента не по речам в конгрессе, а по реальным делам. Мы ждем, что правительство Соединенных Штатов будет не столько накапливать свои силы за нашей спиной, сколько вступит в союз с нами и откроет второй фронт борьбы с гитлеровской Германией. Чем быстрее американские дивизии вступят в бой, тем скорее наступит конец Второй Мировой