Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

Лекарь в столице говорил, что это возможно — восстановить хотя бы частично зрение, если использовать чистую энергию кристаллов. Собственные запасы Виктора Викторовича давно иссякли, даже те, что пожаловал император за верную службу. А здесь, рядом с жилой Магинского, такое богатство…

Кристалл истончался в его руке, становясь прозрачнее с каждой секундой. Энергия впитывалась, насыщала ткани, но… ничего. Всё тот же мрак перед глазами.

— Проклятье! — выдохнул Жмелевский, опуская руку.

Исчерпанный кристалл превратился в бесполезный кусок стекла. Он небрежно отбросил его в сторону — хрупкий звон разбившегося камня прокатился по кабинету.

Но Виктор Викторович не сдастся. Нет, ни за что. Он заставит свои глаза видеть снова. А потом… Потом вернётся на службу, вновь станет генералом, возглавит свой отдел. И наконец-то займётся главной задачей, которую поручил ему лично император, — присмотром за князем, страшим братом Его Величества.

Княжеская дерзость становится всё более неприемлемой. Его уже сослали командовать войсками на дальних рубежах, лишь бы держать подальше от двора и интриг. Но этого мало… Слишком мало.

Жмелевский взял следующий кристалл. Этот был крупнее, энергия в нём ощущалась плотнее, концентрированнее. Может быть, сейчас?..

* * *

Собрание Амбиверы

Сырой воздух подземелья оседал влагой на каменных стенах. Факелы горели тускло, словно нехотя, едва разгоняя мрак пустого зала. Место встречи, как всегда, держалось в секрете даже от самих участников. Их доставляли сюда с завязанными глазами, разными путями, используя пространственную магию.

Десять фигур в тёмных мантиях расположились по кругу. Лица скрыты капюшонами: никто не должен знать, кто перед ними. Эта мера безопасности существовала десятилетиями: если одного поймают, он не сможет выдать остальных. Даже под пытками, даже под воздействием ментальной магии.

Воздух пах сыростью и воском оплывающих свечей. Тихий шорох мантий, глухое эхо шагов, отскакивающее от каменных сводов, — единственные звуки, нарушавшие тишину, пока не заговорил глава собрания.

Он стоял на возвышении, чуть выше остальных — своеобразный знак власти в обществе равных. Его личность окутана ещё большей тайной. Даже немногочисленные слуги, которые работали непосредственно на главу, находились под такими сильными клятвами крови, что предпочли бы умереть в страшных муках, чем произнести хоть слово о своём хозяине. Ни ментальная магия, ни даже магия крови не способны обойти защиту — слишком древние и мощные силы задействованы.

— Приветствую всех собравшихся! — голос главы звучал глухо, искажённый чарами. — Время не ждёт. Докладывайте.

Фигура слева чуть приподнялась. Рукав мантии соскользнул, обнажив аристократически бледную руку, унизанную перстнями.

— Всё сложнее действовать, — произнёс мужской голос, в котором сквозила тревога. — СБИ везде, следят за каждым шагом. В прошлом месяце мы потеряли трёх агентов в столице. Они просто… исчезли.

— При дворе наши голоса затыкают марионетки императора, — продолжил другой, в чьём «акценте» угадывался говор северных провинций. — Даже самые здравые предложения блокируются, если они исходят от сочувствующих нам. Совет министров полностью под его контролем.

— Неужели о нас узнали? — женский голос дрогнул, выдавая страх обладательницы. Тонкие пальцы нервно теребили край мантии.

— Тихо! — властный окрик главы прервал начинающуюся панику. — Конечно, знают, всегда знали. Мы существуем больше века, и наше братство — не секрет для верхушки власти. Вопрос лишь в том, чтобы ОН не смог нас вычислить и понять наши действия.

В зале повисла тягостная тишина. Свечи затрещали, словно подчёркивая напряжение момента. Один из участников нервно постукивал носком сапога по каменному полу. Этот звук разносился по залу, отражаясь от стен.

— Новая жила, — подал голос четвёртый участник, находившийся прямо напротив главы. Глухой бас выдавал в нём человека немолодого и грузного. — Она очень важна для монарха. Если мы сможем помешать её разработке, это позволит проникнуть глубже в его планы. А ещё там есть…

— Уже, — прозвучал мелодичный женский голос. В интонациях чувствовалась столичная аристократия. — Там земельный аристократ Магинский управляет ею. Очень… своенравный молодой человек. Расправился со ставленником императора чужими руками, прогнул нового и даже заставил самого императора платить.

— Глупо, — фыркнула одна из фигур.

— Дерзко, — отозвалась другая.

— Наивно, — покачал головой третий.

— Он представлен к нашему ордену! — снова прервал всех глава, и в его голосе прозвучало нечто новое — почти азарт. — Ему вручили кольцо, и оно приняло Магинского. Мы уже сделали кое-что… Это должно сдержать ЕГО, — последнее слово он произнёс с нескрываемой ненавистью. — Мы же проверим мальчишку, прощупаем.

— А если он… — начал было один из членов собрания, но осёкся под тяжёлым взглядом главы.

— Без «если», — отрезал тот, с трудом сдерживая раздражение. — Либо он с нами, либо мы уберём его. Тем более после наших действий это будет сделать достаточно просто. Наш преданный член уже давно находится в особняке Магинского, и пока от него только самые положительные отзывы. Тем более, — голос понизился до шёпота, — он единственный носитель той крови у нас в стране. Разбрасываться таким ресурсом нельзя.

Все замолчали, переваривая информацию. Каждое слово, произнесённое здесь, немедленно попадало под клятву молчания. Обсуждать услышанное можно только между членами ордена, только по делу и только после демонстрации кольца, которое проверит истинность собеседника. Если человека захватили, изменили, подменили — он умрёт в тот момент, когда «украшение» будет явлено.

Участники собрания медленно зашевелились и продемонстрировали свои кольца Амбиверы друг другу. Даже глава протянул руку, позволив свету факелов отразиться в металле перстня. Две змеи с общим туловищем, головы которых смотрели в разные стороны… Символ, известный лишь посвящённым.

После кратких обсуждений насущных проблем члены ордена начали покидать зал. Один за другим они растворялись в темноте боковых коридоров. Каждый уходил своим путём, чтобы никто не мог проследить.

Остался только глава. Когда шаги последнего участника стихли вдали, он медленно опустился в кресло, стоявшее на возвышении. Капюшон соскользнул, обнажив усталое лицо человека. И явив взгляд, устремлённый куда-то вдаль, за пределы этих стен, туда, где вершились судьбы империи.

— Неужели у нас получится? — прошептал он, обращаясь к темноте. Губы растянулись в улыбке, в которой смешались надежда и горечь. — Не подведи, Магинский… Не подведи.

* * *

Я смотрел на вокзал через зрение своих паучков и мысленно ругался на всех доступных языках. Картина перед глазами не оставляла места для оптимизма.

Бронепоезд, который