Фантастика 2026-90 - Василий Седой

близким за короткое время, хотя сам отчаянно скрывал отношение ко мне, делая холодный отстраненный вид, но я чувствовала его на каком-то необъяснимом уровне и ощущала особую и теплую заботу.

Костя мимолетно взглянул на меня и сразу изменился в лице, увидев, что я его разглядываю.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, суетливо поправляя закладку в записях.

— Сейчас хорошо. Ты ведь рядом, — ответила я, заметив, что мои слова еще больше сковали Константина.

— Рад, что тебе лучше.

— Чем ты занимаешься? — Я попыталась привстать, но тут же поняла, что это невозможно: боль в каждой клетке тела превращала любое движение в страдание.

— Перевожу необходимые части в книге. Мне нужен анализ и план дальнейших действий. — Константин внимательно меня оглядел и спросил: — Тебе сложно двигаться? Что-то болит?

— Если честно, тело плохо мне подчиняется, и все болит, словно переломано.

— Чем глубже ты внедряешься там, тем сложнее тебе будет здесь.

— Да, знаю об этом. — Я помолчала, все еще разглядывая своего охранника, не в силах оторваться от его мускулов, и вдруг спросила: — Костя, скажи, если бы ситуация была другой, ты бы относился ко мне иначе?

— Не понял. Ты о чем?

— Допустим, отсутствие беременности.

— Присутствие беременности меня не пугает. — Константин спрятал улыбку и закрыл книгу. — Помочь тебе — моя обязанность.

— Речь не об этом отношении. Я ведь нравилась тебе в школе. Смог бы ты теперь так же относиться ко мне? Если бы я была свободной и ничем не обремененной, могло бы у нас что-то получиться?

Глубоко вздохнув, Костя опустил глаза на книгу и замолчал, ровняя пальцами листы.

— В некоторых случаях историю невозможно переписать, — наконец ответил он. — Знаешь что, поехали в одно замечательное место, тебе там понравится.

Предложение оказалось неожиданным, словно Константин перевел тему разговора, боясь что-то открыть, и от этого хотелось вернуться к вопросу. Мое тело продолжало плохо подчиняться, и я добралась до машины на руках своего помощника.

Незнакомая дорога вела далеко за город через желтые поля колосящейся нивы и сиреневые бугристые холмы люпинов. За окном пролетали маленькие озера с плавающими стайками уток, сочные зеленые сопки и слоистые голые скалы. Я удивлялась красоте природы нашего края, почему мне это было недоступно раньше? Как проходила моя жизнь, чем была наполнена? Казалось, только с Костей все вокруг обрело краски и смысл.

Машина свернула с трассы и, покачиваясь, спустилась к небольшим зарослям ивовых деревьев, которые скрывали за собой удивительно круглое озеро. Вокруг водоема расположились огромные плоские темные камни, нагретые солнцем и оттого ставшие очень теплыми. На один из них Константин опустил меня, предварительно покрыв поверхность пледом.

— Здесь очень красиво, — восхитилась я. — Как ты находишь такие особенные уголки природы?

— Сюда я приезжал заниматься, и до Тибета, и после. Мне тут очень спокойно, это особое место: ночью на озере потрясающая лунная дорожка, которая окрашивает всю поверхность воды в серебро.

Я замолчала, глядя на озеро. Почему-то сейчас мне стало очень обидно, словно моя жизнь пронеслась где-то рядом, а я не успела заскочить даже в последний вагон и теперь только наблюдаю, какой она могла быть.

— Тебе плохо? — спросил Костя, заглядывая мне в лицо. — Такая бледная.

— Нет, — задумчиво ответила я. — Сейчас хорошо, и от этого так грустно.

— Поделишься?

— Кажется, я потеряла свою жизнь. Беззаботно открыла окно, а она выпорхнула. Теперь не знаю, что делать. Как жить?

— Каждый из нас проживает свою жизнь, а не чужую, и все, что с нами происходит — это фильм, автором которого являемся мы сами.

— Тогда почему я не могу исправить свою жизнь? Если мне не нравится суп, я не буду его есть, не понравится платье — не буду носить. А в своей жизни ничего изменить не могу.

Константин с тоской оглядел простор впереди.

— Жизнь это не платье, к сожалению. Иногда на исправление уходит вся жизнь.

— Как же мне тяжело… — прошептала я. — Если бы ты знал. Как хотелось бы исправить все свои страшные поступки, но это уже невозможно.

— Ты можешь не делать ошибок теперь, чтобы впоследствии не пришлось исправлять результат.

— Не все зависит от меня. Хочешь пример? Чем больше мы с тобой проводим времени, тем больше я понимаю, что моя непростительная ошибка — не разглядеть тебя в школе. Потому что ты особенный, а дни, проведенные с тобой, отличаются от всего, что было в моей жизни. Но этого не изменить, и даже не исправить, ведь тебе я уже не нужна.

Константин тяжело сглотнул и увел взгляд на озеро. Мы долго молчали, думая об одном, но по-разному, и, наверное, каждый о чем-то жалел.

Наконец Костя покачал головой, словно соглашаясь с самим собой, и тихо произнес:

— Однажды моя жизнь изменилась, и этот момент стал затворяющим ключом. Я дал клятву целибата, взамен получил статус и возможности, и теперь не могу сделать шаг назад. Твоя жизнь тоже изменилась, но ты еще можешь менять ее, поэтому я так усердно прошу тебя слушать мои советы.

— Как всегда умело свернул с темы, — вздохнула я. — К чему все эти вопросы…

— Разве я не ответил на твой вопрос?

— Ты никогда не отвечаешь на мои вопросы, если они касаются отношений. Бесполезно.

— Если бы несколько месяцев назад мне сказали, что я буду разговаривать об отношениях с Александриной Лимой — съел бы свой черный пояс на главной площади города.

— Мне не смешно.

— Поверь, мне тоже. Что еще ты хочешь знать обо мне?

Я развернулась к Косте, задав наконец свой вымученный вопрос:

— Скажи, если бы не беременность, у меня был бы шанс? Шанс на отношения с тобой.

— Саша, беременность тут ни при чем. Я в статусе монаха, прошел обряд посвящения и клятвы, взамен получил свои силы, которые могу и хочу тратить на твое спасение. Это все взаимосвязано и очень серьезно. Прости.

— А если бы у тебя не было клятвы?

Константин обвел меня каким-то светлым взглядом, несвойственным ему, и тихо произнес:

— А если бы не было клятвы, шанс был бы у меня.

В этот момент мое тело сотрясло. Я раскрыла глаза и выпрямилась с негодованием:

— Так возьми этот шанс! Мы даем тебе его, к черту клятвы!

— Саша! — Костя ошарашенно вскочил.

— Что «Саша»? Ты же умный парень. — Я укоризненно покачала головой и почувствовала, что начала подниматься. — Хватит себя мучить, что ты вцепился в этот статус!

Мой куратор настороженно прищурился:

— Знаю, чего вы добиваетесь, но этому не бывать.

Мое тело почему-то продолжало тянуться вверх, при этом ноги уже едва касались