"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

— Слушаю.

— Убей его, — в глазах раненого сверкнул холодный блеск. — За всё, что он сотворил. За каждого из нас. Просто убей его.

Пит промолчал. Он лишь провожал их взглядом, пока две тени не растворились в полумраке коридора. Когда эхо их шагов окончательно затихло, тишина вновь воцарилась в зале. Их осталось трое.

Китнисс подошла к нему и осторожно коснулась его плеча; она почувствовала, как по его телу пробежала едва заметная дрожь.

— Ты справишься? — тихо спросила она.

Пит посмотрел на неё. Он был мертвенно блден, на виске выступила тонкая испарина. Костюм, пропитавшийся чужой кровью, казался липким и тяжелым.

— Сил хватит, чтобы поставить точку.

— Это не тот ответ, который я хотела услышать.

— Это единственный ответ, который я могу тебе дать.

Она не отстранилась. В её серых глазах, подернутых усталостью, всё еще теплился неугасимый огонь.

— Раны?

Пит окинул себя быстрым взглядом.

— Терпимо.

— Пит…

— Китнисс, — он накрыл её ладонь своей. — Я дойду. Я обязан дойти. А когда всё кончится, можешь зашивать меня столько, сколько потребуется. Обещаю.

Она долго всматривалась в его лицо. Наконец на её губах промелькнула едва уловимая тень улыбки.

— Я ловлю тебя на слове.

— Лови.

Джоанна приводила в порядок свое оружие. Она вытирала лезвия топоров методично и сосредоточенно, словно совершала некий ритуал.

— Что со стрелами? — спросила она, не поднимая глаз на Китнисс.

— Осталась одна. Обычная.

— Скудный запас.

— Мне хватит.

Джоанна хмыкнула и привычным движением закрепила топор в петле на поясе.

— Что ж, решено. Идем убивать президента?

Пит посмотрел на нее, заметив, как под курткой тускло блеснули жетоны — Марек, Данна, Хорн. Имена тех, кого она незримо несла на своих плечах сквозь этот ад.

— Идем ставить точку в этой войне, — поправил он.

— Одно и то же, кексик, — отозвалась она с привычной горечью. — Одно и то же.

Они покинули Сектор 12, оставляя позади то, что еще недавно было людьми. Четырнадцать бездыханных тел. Юный пленный, что все еще содрогался от беззвучных рыданий на холодном полу. Командир, пребывающий в беспамятстве с рукой, пригвожденной к металлу консоли.

— Что будет с ними? — Китнисс кивнула в сторону выживших.

— Их найдут, когда штурм завершится, — безучастно ответил Пит. — Если они доживут до этого момента.

— Теперь это их личная забота.

Его слова прозвучали пугающе холодно и жестко, но в них была та честность, которой требовал этот момент.

Они вышли в коридор и направились к лестнице. Вверх, к парадным этажам, к дверям президентского кабинета. К самому Сноу. Дворец содрогался в конвульсиях: взрывы гремели всё ближе и яростнее. Где-то в отдалении уже слышались крики и беспорядочная стрельба — предсмертный хрип рушащегося миропорядка.

А они продолжали свой путь. Трое выживших, связанных кровью и чем-то гораздо более глубоким, чем просто общая цель.

***

Цитадель агонизировала.

Пит ощущал это в каждом звуке: в раскатистых взрывах, подступающих всё ближе, в натужном стоне рушащихся перекрытий где-то в недрах восточного крыла, в хаотичных выстрелах и криках, которые метались эхом по бесконечным анфиладам. Империя, возводившаяся три четверти века, рассыпалась в прах за считаные часы.

Он уверенно вел группу по узкой технической лестнице — той, что предназначалась для прислуги. Парадные марши давно превратились в бойни, здесь же пока царила зловещая, зыбкая тишина.

Первый этаж встретил их помпезной роскошью, тронутой дыханием смерти. Просторный коридор с мраморным полом и хрустальными люстрами теперь был усыпан сверкающим крошевом. Одна из тяжелых люстр, сорванная с потолка близким ударом, лежала на полу, и осколки хрусталя жалобно стонали под их подошвами.

Из-за поворота выскочил слуга в накрахмаленной ливрее. Его безумные от ужаса глаза расширились еще сильнее при виде незваных гостей. Не дожидаясь реакции, он бросился наутек и скрылся за очередным поворотом. Его не преследовали — это был не враг, а лишь очередная жертва, пытающаяся спастись из рушащегося мира.

Дальше.

Троица охранников вынырнула из-за угла внезапно. Они не были готовы к схватке: судя по лихорадочному бегу, они либо искали путь к спасению, либо пытались занять позиции. Увидев Пита, они замерли на ту самую роковую секунду, когда решается участь живых.

Первый едва успел коснуться кобуры, как нож Джоанны вонзился ему в горло. Пит уже был в движении: два стремительных шага, сокрушительный удар в висок второму и захват его обмякшего тела, которое он тут же использовал как таран против третьего. Оба охранника повалились наземь; Пит довершил начатое короткими, выверенными движениями.

Три секунды. Три неподвижных тела.

— Не сбавлять темп, — бросил он.

Дальше.

Путь к верхним ярусам лежал через парадную лестницу — служебные проходы оказались завалены обломками. На широкой площадке замерли двое гвардейцев; заметив движение, они вскинули винтовки.

Китнисс действовала мгновенно. Изгиб лука взметнулся вверх, тетива коснулась щеки. Единственная оставшаяся стрела покинула ложе.

Она прошила горло первого бойца и глубоко вошла в грудь второму — они стояли на одной линии огня и пали одновременно, словно связанные одной невидимой нитью.

Две жизни. Одна стрела.

— Последняя, — выдохнула Китнисс, вырывая ее из плоти. Наконечник погнулся, древко пропиталось багрянцем, но сталь всё еще была способна убивать.

Дальше.

Второй этаж встретил их подлинным безумием.

Коридоры захлестнул хаос. Обезумевшая толпа — чиновники, секретари, вышколенные слуги — металась в поисках спасения. Кто-то лихорадочно тащил раздутые чемоданы, кто-то прижимал к груди кипы документов, ставших в одночасье бесполезной бумагой. Женщина в атласном платье, не замечая ничего вокруг, рыдала, вцепившись в шкатулку с драгоценностями. В этом водовороте паники никто не обращал внимания на троих призраков, покрытых копотью и кровью.

Пит шел сквозь эту толпу, словно раскаленный клинок сквозь масло. Люди инстинктивно расступались перед ним, гонимые первобытным чувством: от этого человека исходила аура такой ледяной решимости, что она перекрывала даже страх перед взрывами.

Он узнавал эти стены. Вот дверь, за которой его томили три часа перед вторым сеансом ментального насилия; он помнил каждый звук, долетавший тогда из пыточной. Вот поворот, где его предательски подвели ноги, а охранник ударом кованого сапога в ребра заставил его подняться. Каждый шаг вскрывал старое воспоминание, каждая дверь отзывалась фантомной болью. Но он не замедлял ход.

В боковом коридоре замер офицер. Пит заметил его лишь краем глаза: седой мужчина в безупречной парадной форме стоял у стены, уставившись в пустоту остекленевшим взглядом. Медленно, почти торжественно