Балаклава Красная - Виктор Карлович Старицын

Весь день Родионов, Сидоров и инструктор райкома Глеб Селезнев, назначенный наместником города, знакомились с уцелевшими представителями властей Судака. Селезнев назначил нового экзарха из местных.

Старлей Сидоров стал тагмархом — военным комендантом и командующим всеми войсками города. Он назначил новых друнгариев взамен выбывших. Один из местных ветеранов, друнгарий стратиотов, понравившийся Сидорову, был назначен тагмархом стратиотов. Многим местным командирам повезло. После штурма города в войсках появилось много командных вакансий. Трое кентархов стали друнгариями, декархи стали кентархами.

Но, больше всех повезло кентарху Викториусу. Онбыл назначен начальником всех регулярных войск Судака — тагмархом. Сидоров пообещал ему, что его центурия скутатов будет вскоре пополнена херсонскими воинами до штата друнга. Под началом Викториуса окажутся два друнга скутатов, друнг трапезитов и центурия городской стражи. Вместо выбывших рядовых воинов в друнги набрали стратиотов.

Сидоров взялся за организацию обороны. Одно орудие затащили на самую макушку крепостной горы. Обломки башни разобрали и выровняли площадку под пушку. Со стометровой высоты сорокапятка могла обстреливать любые цели в радиусе 5 километров.

Там же установили антенну радиостанции. Радист проверил качество связи и остался доволен. В Балаклаве антенна радиостанции пограничников тоже стояла на высокой прибрежной скале. На надвратной башне цитадели крепости, расположенной прямо под макушкой горы, установили пулеметы ДШК и максим. Остальные пулеметы и одну пушку Асташев распорядился вернуть в Балаклаву. Президиум посчитал, что после полученного урока власти, народ и войска Судака будут лояльны республике. А пушек и пулеметов у республики было совсем не много.

В цитадели разместили сотню херсонских скутатов. Взвод курсантов заселился в донжон цитадели. Местные войска вернулись в крепость в свои казармы. Им предстояло помочь жителям в восстановлении разрушенных домов.

Утром следующего дня корабли двинулись в обратный путь. На дежурстве у города остался Мошка-3.

Греков, Артамонов и Остроградский весь день 30 июня провели в Херсоне. Поочередно вызывали к наместнику города Ивакину именитых граждан города, прежде всего купцов. Опрашивали их на предмет высокопоставленных знакомых в Трапезунде, в Карше, в Бакле, в Саркеле и в Итиле. Беседы оказались в высшей степени полезными. Нашлись среди них люди, знакомые со старейшиной купцов и начальником таможни в Трапезунде, с беем Баклы, с беем Карши, с казначеем города и купцами Саркела, с купцом — поставщиком двора кагана в Итиле.

Опросив всех купцов, профессора выбрали наиболее адекватных и одновременно наиболее образованных из них. Пригласили их по второму разу и проинформировали, что в ближайшее время будут направлены посольства республики в Трапезунд и далее к Фоме Славянину, к бею Баклы, в Итиль через Каршу и Саркел. Посольства будут сопровождать сильные отряды воинов республики. Купцы имеют возможность воспользоваться этой оказией и снарядить собственные торговые караваны, которые будут находиться под защитой посольств. Однако, вести караваны им придется лично.

По поводу посольств в Хазарию у купцов вопросов не появилось. А по поводу посольства к Фоме они выразили большое недоумение. Море контролирует флот императора Михаила, а сушу — его армия. Как будет добираться посольство? Профессора пояснили, что республика планирует до конца лета полностью выбить флот императора из Черного моря. Сказать, что купцы были поражены, это значит, не сказать ничего. Вера в могущество византийского флота у них была привита с детства. Тем не менее, за возможность отправить свои караваны под защитой посольств они ухватились.

В Баклу согласился идти купец Мавродиус. С беем города он был знаком лично. Ему пообещали, что захваченный балаклавцами караван его приказчика Микиса будет ему возвращен.

Купец Моисей Шапиро, из иудеев, согласился провести караван через Каршу и Саркел в Итиль. В Саркеле и Итиле он знал многих богатых иудеев.

На поход к Фоме Славянину уговорили Мауритиуса, самого богатого купца Херсона. Ему пообещали вернуть караван его приказчика Теодориса.

Ученые мужи были довольны собранной информацией и вечером вернулись в Балаклаву. У них оставался еще один день на разработку внешнеполитической стратегии республики.

Президиум республики 30 июня занимался кадровыми вопросами, комплектуя лаборатории института. Кроме того, отбирали сотрудников в аппараты наместников Херсона, Судака и Алустона. Каждому наместнику подобрали от двух до четырех помощников из числа служащих исполкома и парткома и одного секретаря — машинистку с пишущей машинкой.

Подвели итоги переписи продовольственных и материальных ресурсов предприятий, организаций и населения. Решили, что требовать обобществления запасов частных лиц нет смысла. Запасы эти малы. К тому же, это может вызывать нежелательное возбуждение народа. Однако, все имеющиеся у граждан огнестрельное оружие постановили передать в арсенал Морской школы, а станочное оборудование — в ремонтный завод и на фабрику.

В государственный фонд, подконтрольный отделу снабжения исполкома, объединили только запасы предприятий и организаций, а также взятые на византийских кораблях трофеи. Однако, товары и корабли, принадлежащие купцам — гражданам фема и купцам — хазарам постановили вернуть владельцам. Купцов с их транспортом, слугами, охраниками и товарами из плена отпустить.

Констатировали, что имеющихся у населения, в сберегательной кассе и в кассах учреждений денежных знаков (банкнот) достаточно для выплаты заработной платы и обеспечения товарного обращения в республике на ближайшее время. Карточную систему снабжения решили не вводить. Для внешней торговли решили использовать только золото и серебро, а также, обмен товарами в натуральном виде.

Решили продать товары с захваченного византийского каравана, не требующиеся республике, херсонским купцам. Прежде всего тем, которые будут сопровождать посольство республики в Итиль и к Фоме Славянинну.

Глава 13

План обороны

Майор Асташев Владимир Васильевч, огромный мужчина двухметрового роста, в гимнастерке 58 размера и в сапогах 47 размера, с подобными двум лопатам ладонями, на постороннего наблюдателя производил впечатление вылезшего из дремучей чащи лесовика. Впечатление усиливалось здоровенной, бритой на лысо, по принятой среди начальствующего состава РККА моде, головой. Эту голову украшали густые пшеничные брови и такие же «буденовские» усы. Венчал все это соответствующего размера курносый нос «картошкой». Голос его, густой, как «из бочки», бас вполне соответствовал внешнему виду. Здороваясь с кем либо, он сдерживал силу, чтобы не отдавить встреченному товарищу ладонь.

Из образа выпадали только серо-голубые, широко расставленные глаза, прикрытые кокетливыми белесыми ресницами. Глаза эти были холодными, жесткими и умными.

Почти всю свою жизнь майор служил в РККА. Сын простого рабочего сахарного завода в Сумах, в 1917 году был призван в царскую армию. Благодаря своему росту и силе попал в артиллерию заряжающим шестидюймовой гаубицы. Прослужив полгода, он вместе со всем личным составом батареи, поверив большевистским агитаторам, покинул ряды армии в ноябре этого же года. Попросту говоря, дезертировал и двинулся