На задворках Империи - Мария Самтенко

– Я напишу вам через неделю, чтобы узнать, как поживает молодой граф Боровицкий, – напоследок обещает светлость. – Посмотрим, насколько хорошая у него память.

– Пожалуйста, пишите на Главпочтамт до востребования, – говорю я. – У меня дома, как выяснилось, никакой тайны переписки! Это ужас! Вы напишете, а мои потом будут глотать сердечные капли. Начиная с Марфуши. А еще, пожалуйста, – я смотрю в сторону, где скрылись Вася с Герасимом, – берегите себя.

Глава 37

Следующие несколько дней проходят спокойно и даже немного скучно. Минус Степанов с мышьяком, минус Боровицкий с его идиотскими жалобами и дуэлями – и у меня появляется свободное время на занятия с репетиторами и расследование таинственной смерти родителей и их духовников. И если по Степанову я немного даже скучаю, то отсутствие жениха только радует.

Славик передает, что Никитушка не только угомонился, но и твердо решил расторгать со мной, такой нехорошей, помолвку, и искать себе нормальную невесту без закидонов. Главная задача – объяснить это рассчитывающим на мои деньги родителям. Очень надеюсь, что этот прекрасный план нигде не провалится!

Репетиторов у меня сейчас целых три, и мы с ними очень плотно заняты моими попытками нагнать программу гимназии до конца лета. Потому что в дальнейшем я планирую уехать из Горячего Ключа и поступить на учебу – только еще не решила, куда. Екатеринодар, Москва или Петербург – где возьмут с учетом позднего обнаружения дара. Домашние этот план не одобряют, ворчат, что образование женщине не так уж и нужно, главное – удачно выйти замуж.

Я парирую тем, что уж Реметов-то должен знать, как сложно выдать замуж провинциальную девицу без образования, манер и талантов, только с деньгами. Ну, еще и с двумя мелкими сестренками, которых она собирается забирать из интерната. Ну и, конечно, не стоит забывать про условия – жених должен согласиться уйти в чужой род. На этом месте Реметов всегда багровеет и уходит к себе. Впрочем, его приобретенная после давнишнего эпизода с ремнем привычка избегать конфликта меня совсем не расстраивает. Главное, что дядюшка начал со мной считаться.

С высшими учебными заведениями, кстати, тут все довольно загадочно. Советской реформы системы образования в этом мире, конечно же, не было, так что мне было весьма непривычно. Плюс наличие магии, и ты невольно начинаешь натягивать на живой мир познания из «Гарри Поттера». А потом удивляешься, почему ничего так не работает.

Непривычны даже названия. Вместо начальной школы, например, сейчас в Российской Империи действуют народные училища с тремя классами образования. Они бесплатные и общеобязательные, туда взяли даже Прошку. А в гимназию, кстати, уже нет – я когда рылась в воспоминаниях Ольги, перепутала и подумала, что он как раз в гимназии и учился, но это не так.

Так вот, что касается высших учебных заведений. Их много, целых сто сорок штук: тринадцать университетов, сорок школ университетского типа, девять пединститутов, девять учебных заведений в сфере искусства, семь духовных академий, двадцать инженерных, пятнадцать сельскохозяйственных, десять военных и военно-морских, шесть коммерческих, шесть институтов благородных девиц и пять магических. Но поди выбери!

Первоначально я, конечно, присматривала что-нибудь военное. Но увы! Дам, к сожалению, туда не берут. Теоретически женщина может сделать карьеру в армии и даже во флоте, но получить соответствующее образование не получится.

Педагогические и сельскохозяйственные институты меня, конечно же, не привлекают, как и духовные академии. Инженерные не тяну по способностям, а в институт благородных девиц пусть поступает Боровицкий, он все равно ведет себя как баба.

Шесть коммерческих институтов держит купеческое сословье и под своих, учиться там очень дорого и не особо полезно, если потом ты не пойдешь в бизнес. К тому же среди дворян идти туда считается дурным тоном, так что это тоже не наш выбор.

Что такое «школы университетского типа» и почему их так много относительно всего остального, я понимаю далеко не сразу. Выясняется, что это либо женские курсы, но не чтобы быть хорошей женой, как в институтах благородных девиц, а вроде Бестужевских, либо наполовину частные структуры. Любопытно, но среди дворян почти не котируется, так что мимо.

Магические институты выглядят заманчиво ровно до тех пор, пока я не понимаю, что это специализированные учебные заведения для тех, у кого мощный дар с детства, и кто уже кучу лет посвятил его освоению. Там даже Боровицкого с его «самым сильным огненным даром на курсе» не ждут с распростертыми объятиями, и мне там тем более делать нечего.

Так что нет, наш выбор – это классический университет, и нужно подобрать что-нибудь заочное или вечернее, потому что у меня совершенно нет желания ходить туда четыре года «от звонка до звонка». Но это в любом случае не скоро, а только с осени.

Расследование же идет медленно, потому что я снова сижу в библиотеке – проверяю версию с Шереметевыми и параллельно ищу кровных врагов Реметовых и Черкасских. Мне нужно выяснить, насколько неведомые враги готовы преследовать несколько поколений ненавистной семейки.

Глотая библиотечную пыль, я вспоминаю слова Степанова тогда, на прогулке – за несколько минут до взрыва:

«Аристократия постоянно режет друг друга. Особенно здесь, на юге. Но, знаете, я вот так, сходу не могу никого припомнить. У вас были старые конфликты с Суриковыми и Аладьевыми, но не настолько серьезные, чтобы затевать что-то подобное. Разве что Синявские. Но у них, простите, кишка тонка».

После изучения документов – половину которых я забираю у Реметова, заявив, что все, касающееся моего рода, должно лежать у меня – предварительно вычеркиваю из списка всех троих. Все их взаимные обиды слишком мелкие и не серьезные. Кто будет убивать из-за затяжного земельного спора в Пятигорске? Княгиня, конечно, знатно ругалась с Синявскими, те даже строчили на нее жалобы в Петербург, но спорный кусок земли она, как выяснилось, продала перед свадьбой с Николаем Реметовым.

Претензии к Черкасским у Суриковых касаются какой-то картинной галереи. Ее вроде бы делали вскладчину, но потом поругались, стали делить бизнес, судиться и все такое. И это было еще до княгини, она получила семейную долю в картинной галерее и семейную же ненависть по наследству. Не уверена, что наши Суриковы имеют отношение к великому русскому художнику Василию Сурикову, но мало ли. На всякий случай пишу по имеющимся контактам, что вот, я такая-то княжна, обрела дар, собираюсь вступить в род с чистого листа и оставить в прошлом вражду, поэтому предлагаю Суриковым забрать