Зачарованные крылья - Нелли Мёле

– Ты прав, времени мало! – наконец сказала я. – Но Нелио действительно нужно немного потренироваться. Я же помню, как это трудно поначалу.

– Если я не научусь, то полечу, как тогда, в облике сойки. А может, действительно взять велосипеды? – Можно попросить Селию отвезти нас на машине, – предложила я.

Но Милан покачал головой.

– Лететь к Хранительнице надо в облике аваностов, и никак иначе. Как доказательство того, что все пять племён в сборе. С медальоном на руках и умением летать. Если ты не можешь летать в облике аваноста – может быть, ты вообще не достоин этого?

На какое-то время все погрузились в свои мысли. Покосившись на Нелио, я поняла, как, должно быть, сейчас тяжело этому застенчивому мальчику – на его плечи вдруг легла такая ответственность…

Наконец Феа взяла Нелио за руку и потянула его со скамейки:

– Пошли, пока солнце ещё высоко, потренируемся у нашей бывшей таверны.

23. Птица из металла

Итак, Феа взялась научить Нелио обратному превращению в человека и полётам в крупном и тяжёлом теле аваноста. В чат-группе «Аваности» она держала нас в курсе событий:

Стартовал сегодня очень даже хорошо!

А во вторник днём сообщила:

Превратился быстро и легко облетел рыбацкий домик. У парнишки природный талант!

Я уже просто лопалась от нетерпения, потому что сейчас мне оставалось только ждать. И, конечно же, страх тоже играл свою роль: на улице я то и дело оглядывалась по сторонам, а в квартире периодически косилась на окна. Что задумал Ксавер Беркут? Попытается ли он ещё раз вырвать у меня медальон? Если ему это удастся, всё будет кончено, и нам уже не придётся лететь к Хранительнице.

Мы с мамой купили в пекарне вкусный клубничный пирог, дома щедро намазали его сливками, положили на наши самые красивые тарелки и отправились с ними на балкон.

– Наконец-то снова сезон клубники, – сказала мама, выйдя на наш маленький балкон на крыше. Но вдруг она остановилась как вкопанная, я чуть не врезалась в неё со своей тарелкой пирога и стаканом лимонада.

– Осторожно! – крикнула я, но мама никак не отреагировала, уставившись на что-то прямо перед ней. Я обошла её и уже собиралась поставить еду на маленький круглый металлический столик, но на нём уже что-то стояло.

– Что это? – растерянно спросила я, с изумлением разглядывая предмет перед нами.

Это была статуэтка – скорее даже какой-то арт-объект. Только внимательно приглядевшись, я поняла, что это птица. Потому что всё это было составлено из разных металлических предметов: ножками ей служили две ржавые вилки, да и остальная часть птичьего тела была собрана из каких-то кусков металлолома.

Мама наконец зашевелилась, поставив свою тарелку на узкую полку для цветов рядом с дверью, подошла поближе к металлической птице и медленно и осторожно провела по ней кончиками пальцев.

Когда она посмотрела на меня, в её глазах стояли слёзы.

– Такие вещицы делал твой отец, – тихо сказала она. – Хобби у него такое было – создавать фигурки птиц из старых металлических предметов.

– Значит, отец был здесь? – вырвалось у меня. – Вот здесь, на нашем балконе? И оставил нам какой-то знак? – у меня задрожал голос.

Мама перегнулась через перила балкона, высматривая кого-то на улице. Я поспешно поставила стакан и тарелку на стол и присоединилась к ней. Но ни человека внизу на улице, ни птицы, сидящей на ветке каштана или на крыше дома и глядящей на нас, мы не увидели. И аваноста поблизости, разумеется, тоже не было.

Мама пригладила волосы и вздохнула:

– Возможно, твой отец действительно был здесь и оставил нам в подарок одну из своих поделок, – она задумалась. – Но не исключено, что это очередная угроза Ксавера Беркута, чтобы я не позволяла тебе общаться с другими аваностами – иначе с тобой или твоим отцом случится что-то плохое, – и она снова погрузилась в свои мысли, а у меня по спине пробежал холодок.

– А псевдоним моего отца случайно не Человек-птица? – осторожно спросила, вспомнив, что Мерле нашла информацию про скульптора, создающего очень похожие фигурки птиц.

Мама кивнула и показала надпись на тонкой ножке-вилке.

Я подалась вперёд и увидела вырезанные буквы: «Человек-птица».

Значит, Мерле была на верном пути. Скульптор по прозвищу Человек-птица – это мой отец Артур Певчий. Меня охватило сильное волнение.

А потом я увидела выгравированный после подписи Человек-птица глаз Зорро. Вернее, глаз филина с татуировки на предплечье Хранительницы. Та самая перевёрнутая петля, как на американских горках, с точкой в центре.

Я указала на маленький круглый символ:

– Это какой-то знак художников?

Мама покачала головой, и у неё по щеке скатилась слеза. Поискав носовой платок у себя в джинсах, она схватила свою тарелку с клубничным пирогом и исчезла с ней в квартире.

Я же продолжала смотреть на металлическую птицу, которую собственными руками сделал мой отец. А ещё Хранительница и он использовали глаз Зорро как некий сигнал. Значит, между ними должна быть какая-то связь.

С самой демонстрации меня не покидало ощущение, что за мной постоянно наблюдают. Но сколько я ни оглядывалась, я ничего и никого не видела. Ни Корбина, ни Ксавера, ни кого-либо другого приметного.

«Так и спятить недолго, – подумала я, сжимая в кармане маленький стеклянный контейнер с горностаевым волосом. – Вот уже и нервы сдавать начинают».

Мама тоже очень нервничала, это было видно. Вернувшись домой после работы, она металась по квартире как испуганная курица, а потом по какой-то причине снова уходила из дома, ничего мне толком не объясняя.

В среду Милан написал в чат «Аваности»:

Ну что там, дело движется? Можем лететь? Время поджимает…

Феа ответила:

Милан, не суетись, мы делаем всё возможное. Ни одна травинка не будет расти быстрее только потому, что за неё тянут!

К ним присоединился и Нелио:

Ха-ха! Я, кстати, уже научился безопасно взлетать и приземляться. И в воздухе могу продержаться довольно долго.

Вскоре после этого мне позвонил Милан:

– Кайя, приезжай к рыбацкому домику. Нелио уже точно готов к полёту в горы. Разве что чуть-чуть побаивается.

– Что, прямо сейчас? – спросила я. Мамы как раз не было дома.

– Да, встречаемся через пятнадцать минут на перекрёстке перед церковью. – Милан ещё не закончил говорить, а я уже потянулась за своими кроссовками.