Кредитное плечо Магеллана - Иван kv23

Они засвистели, как рассерженные огненные демоны, оставляя дымный след в небе, и упали далеко позади строя.

В пальмовую рощу.

Прямо в центр деревни Булая.

Секунда тишины. Казалось, промах. Туземцы начали поднимать головы, готовясь смеяться.

А потом из-за деревьев повалил густой, черный, жирный дым.

Сухие крыши хижин, нагретые солнцем, вспыхнули как порох. Огонь, раздуваемый свежим утренним ветром с моря, мгновенно перекинулся с дома на дом, пожирая тростник и бамбук.

Крики ярости на пляже сменились криками ужаса.

Воины обернулись. Они увидели, как их дома превращаются в гигантские факелы. Они услышали плач женщин и детей, которые остались в деревне, надеясь на защиту мужей.

Строй дрогнул. Монолит рассыпался.

— Держите строй! — кричал Лапу-Лапу, бегая вдоль рядов и пытаясь остановить своих людей ударами плашмя. — Это обман! Не смотрите назад! Враг здесь, в воде!

Но инстинкт был сильнее дисциплины. Инстинкт сохранения рода.

Сначала побежали те, чьи дома были ближе к краю деревни. Потом, видя это, побежали остальные.

Армия рассыпалась на глазах. Воины бросали щиты, копья и бежали спасать свои семьи, свое имущество, своих свиней. Пляж опустел за считанные минуты.

На песке остался только отряд личной гвардии вождя. Человек сто. Самые преданные, связанные клятвой крови.

И сам Лапу-Лапу.

Он стоял по колено в воде, глядя на горящую деревню, а потом медленно перевел взгляд на корабли. В его глазах была не ненависть. В них было потрясение. Он понял, что его обыграли. Не силой, не доблестью, а подлостью. Или умом, которого он не ожидал от варваров.

Алексей кивнул своим людям в шлюпках.

— Вперед. Но не стрелять, пока я не скажу. Арбалеты на взвод.

Шлюпки преодолели риф. Сорок девять испанцев выпрыгнули в воду, подняв тучи брызг.

Они шли медленно, цепью, держа арбалеты наготове.

Лапу-Лапу поднял свой огромный меч, указывая острием на Алексея.

— Вы сожгли мой дом! — закричал он. Его голос, полный боли и ярости, перекрывал треск пожара. — Вы трусы! Вы шакалы! Выходите биться, если у вас есть хоть капля чести!

Алексей вышел вперед, раздвигая воду ногами. Идти было трудно, дно было илистым, вязким, засасывающим сапоги.

Он снял шлем и отдал его оруженосцу. Он хотел, чтобы вождь видел его лицо.

— Я не сжег твой дом, Лапу-Лапу! — крикнул он в ответ, стараясь перекричать ветер. — Я зажег сигнальный огонь! Чтобы ты меня услышал!

— Ты убил моих женщин!

— Нет! Мои люди стреляли в крыши. Женщины успели убежать. Посмотри!

Действительно, из горящей деревни выбегали люди с узлами вещей. Никто не лежал мертвым на песке.

Алексей остановился в двадцати шагах от вождя. Дистанция броска копья.

За его спиной стояли арбалетчики, готовые нашпиговать Лапу-Лапу болтами при первом же резком движении. Одно слово — и вождь превратится в ежа.

Но Алексей поднял пустые руки, показывая ладони.

— Я мог убить тебя, вождь. Мои пушки могли превратить этот пляж в мясорубку, смешав песок с кишками. Но я не сделал этого.

— Почему? — Лапу-Лапу тяжело дышал. Его мощная грудь ходила ходуном, вены на шее вздулись. Он был готов к смерти, но не к разговору.

— Потому что мертвый ты мне не нужен, — честно ответил Алексей. — Мертвый вождь — это легенда. Это мученик, за которого будут мстить дети. А живой вождь — это партнер.

— Я не буду рабом твоего толстого друга Хумабона! — прорычал Лапу-Лапу, сжимая рукоять меча так, что побелели пальцы. — Я лучше умру!

— Я тоже не буду его рабом, — спокойно, почти интимно ответил Алексей.

Лапу-Лапу замер. Он не ожидал этого. Сценарий врага сломался.

— Хумабон хочет твоей смерти, — продолжил Алексей, делая шаг вперед. Рискованный шаг в зону поражения. — Он хотел, чтобы мы убили друг друга здесь, в этой воде. Если я убью тебя, он заберет твой остров и твоих женщин. Если ты убьешь меня, он заберет мои корабли и мои пушки. Он смеется над нами обоими, сидя в своей лодке.

Алексей достал из-за пояса не кинжал, а свернутый в трубку пергамент с печатью.

— Я предлагаю тебе сделку, Лапу-Лапу. Не войну. Не рабство. Сделку. Равный с равным.

— Какую? — вождь не опустил меч, но в его голосе появилось любопытство, перевешивающее ярость.

— Ты признаешь власть Испании. Формально. Для бумаги. Ты платишь дань. Но не золотом. Ты платишь кокосами, свиньями и водой для моих кораблей.

— А что получу я? — спросил вождь, прищуриваясь.

— Ты останешься вождем Мактана. И... — Алексей улыбнулся самой обаятельной улыбкой, на которую был способен, — ты получишь право торговать со мной напрямую. Минуя Хумабона. Я дам тебе железо. Я дам тебе ножи, топоры, гвозди. Я дам тебе те самые «громовые палки». И тогда Хумабон никогда, слышишь, никогда не посмеет посмотреть на твой остров косо. Ты станешь самым сильным вождем после него. А может, и вместо него.

Лапу-Лапу молчал. Он смотрел на горящую деревню, на своих разбежавшихся воинов, на флот Хумабона, который маячил вдалеке, не смея приблизиться. Он смотрел на странного белого человека, который пришел с огнем, но предлагал оружие против своего же союзника.

Это ломало все шаблоны. Это было предательство. Это была подлость. И это была высокая политика.

— Ты змея, — сказал вождь, глядя Алексею прямо в глаза. — У тебя раздвоенный язык. Ты говоришь одно, а делаешь другое.

— Я торговец, — ответил Алексей, не отводя взгляда. — И я предлагаю тебе лучшую цену на этом рынке. Жизнь, власть и железо в обмен на гордость и пару свиней. Решай, Лапу-Лапу. Прилив начинается. Скоро вода поднимется, и говорить будет сложнее. Мои арбалеты заряжены.

Вождь медленно, очень медленно опустил меч. Острие коснулось воды.

— Покажи мне железо, — хрипло сказал он.

Алексей выдохнул. Сердце колотилось в горле, как пойманная птица.

Сделка состоялась. История изменила русло.

Глава 18: Черный лебедь

Солнце встало над проливом между Себу и Мактаном, огромное, багровое, словно налитое кровью, предвещая день, который должен был стать днем великой жатвы смерти. Вода, обычно лазурная и прозрачная, сегодня казалась тяжелой, маслянистой, отливающей свинцом, словно само море напряглось в ожидании удара.

Флотилия раджи Хумабона уже заняла лучшие места в этом смертельном театре. Сотни лодок-проа, украшенных пестрыми перьями, пальмовыми листьями и боевыми знаменами, выстроились широким полумесяцем на