Кредитное плечо Магеллана - Иван kv23

безопасном расстоянии от берега Мактана. Это был амфитеатр, а раджа Себу сидел в своей огромной королевской ладье под пурпурным шелковым балдахином, как император в ложе Колизея. Он был окружен наложницами, которые обмахивали его опахалами из павлиньих перьев, и слугами, подносящими охлажденное вино. Он шутил, смеялся, показывая черные от бетеля зубы, и делал ставки со своими визирями на то, сколько голов принесут сегодня «белые братья». Для него, хитрого политика и циничного правителя, это было просто шоу. Гладиаторские бои, где он был зрителем, а испанцы — экзотическими зверями, выпущенными на арену, чтобы разорвать его врагов или погибнуть самим. В любом случае, он оставался в выигрыше.

Алексей стоял на шканцах «Тринидада», опираясь на планшир, и смотрел на это пестрое сборище с холодным, брезгливым презрением человека, который видит скрытые пружины механизма.

— Они ждут шоу, — пробормотал он, поправляя кожаную перевязь с пистолетами. — Они думают, что мы будем умирать для их развлечения, как дрессированные обезьяны. Они уже поделили нашу шкуру.

— В истории так и было, — тихо заметил Элькано, стоявший рядом. Баск был бледен, его руки подрагивали, но он держался с достоинством человека, который уже заглянул за грань. Он доверял адмиралу больше, чем Богу, потому что адмирал творил чудеса своими руками. — Магеллан высадился в отлив, когда вода едва доходила до колен, и пошел пешком через рифы. Пушки остались на кораблях, слишком далеко, чтобы помочь. И их перерезали, как свиней на бойне. Туземцы просто закидали их копьями и камнями, а потом добили в воде.

— История — это просто плохой бизнес-план, который кто-то утвердил, не глядя на риски, — криво усмехнулся Алексей. — Мы перепишем этот кейс. Мы проведем ребрендинг этой битвы.

Он посмотрел на небо, где кружили фрегаты, потом перевел взгляд на воду у борта.

— Прилив, — сказал он, увидев, как пена лижет верхнюю отметку ватерлинии. — Полная вода через час.

Это было ключевое отличие. В реальности, которую он помнил, Магеллан атаковал в отлив, надеясь застать врага врасплох и используя обнажившееся дно для марша. Но он попал в ловушку вязкого ила и острых кораллов. Алексей решил использовать физику океана против психологии туземцев. Он решил использовать воду как дорогу, а не как барьер.

— Ждать, — приказал он спокойным, но твердым голосом. — Ждать, пока вода не поднимет нас. Мы не пойдем к ним пешком. Мы приплывем к ним как боги.

На берегу Мактана царило электрическое напряжение. Лапу-Лапу, великий вождь, вывел свою армию на пляж. Полторы тысячи воинов, цвет нации, стояли плотными, как стена, рядами, щит к щиту. Они били бамбуковыми копьями о землю, издавая ритмичный, низкий гул, похожий на рокот далекого прибоя или рычание зверя. Они ждали десанта. Они знали, что белые люди неуклюжи в воде, что их железные рубашки тянут на дно, что они задохнутся и устанут, пока дойдут до берега. Они приготовили ловушки: глубокие ямы с кольями на мелководье, скрытые под водой острые бамбуковые шипы, смазанные ядом рыбы-камня.

Они были готовы к рукопашной. Они жаждали крови.

Но враг не шел.

Европейские корабли, черные и зловещие, стояли на якорях, лениво покачиваясь на волнах. Час. Два. Три.

Солнце поднималось все выше, превращая пляж в раскаленную сковородку. Пот заливал глаза воинов, краска на лицах текла. Туземцы начали уставать от ожидания. Адреналин перегорал, уступая место недоумению, а потом и раздражению. Они начали кричать оскорбления, показывать голые задницы, трясти гениталиями, вызывая врага на бой.

— Трусы! — ревел Лапу-Лапу, бегая перед строем и размахивая своим огромным мечом-кампаланом. — Женщины! Выходите! Или ваши яйца отсохли от страха? Выходите и умрите как мужчины!

Алексей ждал. Он смотрел на марку уровня воды на борту с терпением снайпера. Вода прибывала, медленно, неумолимо. Рифы, которые торчали из воды как зубы дракона, начали скрываться под белой пеной прибоя. Проход открывался.

— Пора, — сказал он наконец, когда солнце достигло зенита. — Поднять якоря! Малый ход!

Корабли ожили. Паруса с хлопком наполнились ветром. Но они не пошли носом прямо на берег, как ожидали туземцы.

Они начали сложный маневр. Они развернулись бортом.

«Тринидад», «Виктория» и «Консепсьон» выстроились в идеальную линию, параллельно пляжу, перекрывая горизонт. Теперь, благодаря высокой воде прилива, они смогли подойти на двести-триста метров ближе, чем рассчитывал Лапу-Лапу. Они перешагнули через рифы.

Это была дистанция убойного выстрела для корабельной артиллерии.

— Открыть порты! — скомандовал Алексей.

Деревянные крышки пушечных портов с грохотом откинулись, обнажив черные, холодные жерла орудий, смотрящие прямо в душу туземной армии.

Туземцы на берегу замерли. Шум стих. Они видели пушки раньше — во время праздничных салютов в Себу. Но они никогда не видели их направленными на себя с такого близкого расстояния. Это было похоже на то, как если бы на них смотрели глаза смерти.

— Цель — не люди, — громко напомнил Алексей канонирам, проходя вдоль борта. — Повторяю: цель — инфраструктура. Хижина вождя. Склады с рисом. Лодки на песке. Пальмовая роща за деревней. Ни одного выстрела по строю!

Это был «Черный лебедь». Событие, которое невозможно предсказать, исходя из прошлого опыта. Туземцы привыкли к войне людей — копье против копья, сила против силы. Алексей принес им войну технологий. Войну логистики и психологии. Асимметричный ответ.

— Огонь! — Алексей махнул красным платком.

Залп был слитным, чудовищным. Двенадцать тяжелых орудий и два десятка фальконетов рявкнули одновременно, окутавшись облаком густого белого дыма, пахнущего серой и смертью.

Звук удара был такой силы, что многие воины на пляже упали на колени, инстинктивно закрывая уши. Вибрация прошла по земле. Птицы взлетели с деревьев на всем острове, закрыв небо черной тучей.

Ядра, с воем рассекая воздух, пронеслись над головами армии Лапу-Лапу.

Они не убили никого. Ни один воин не упал.

Но они врезались в деревню Булая, стоящую сразу за пляжем.

Первое ядро, каленое, раскаленное докрасна, угодило прямо в соломенную крышу длинного дома — резиденции вождя. Сухие пальмовые листья, нагретые солнцем до состояния трута, разлетелись огненным фейерверком.

Второе ядро разбило в щепки склад с копрой (сушеным кокосом).

Третье — специальный зажигательный каркас с серой и смолой — упало в густую пальмовую рощу.

Через минуту деревня горела.

Огонь, раздуваемый свежим ветром с моря, прыгал с крыши на крышу с невероятной скоростью. Черный, жирный дым столбом поднимался в небо, заслоняя солнце, превращая день в сумерки.

А потом началось самое страшное.

Взрыв.

Одно из ядер попало в хижину,