Отражение - Ирек Гильмутдинов

— Он не собирался действовать по академическому уставу! — почти выкрикнул Надис. — Он направился прямиком к его ресторану! Я пытался его остановить, но он не слушал! Сказал, что сам разберётся с проблемой, раз отец... — Реней запнулся, не решаясь закончить.

— Можешь не продолжать, — мрачно проронил глава дома. Затем он резко повернулся к сыну: — Есть у него шансы?

Каменикус на миг задумался, лицо его стало мрачным.

— Шанс есть всегда... Но нет. Он не победит. Не в честном поединке.

— Он... он прихватил из вашей сокровищницы одно зелье, — торопливо добавил Надис, понизив голос до шёпота. — Красноватое, в фиалке с белыми прожилками...

Оба Еартханда, отец и сын, переглянулись, и в их глазах вспыхнул одинаковый, животный ужас. Они знали, о каком зелье идёт речь. «Кровавый Восход» — эликсир, на краткий миг возносящий мага на ранг выше, но строжайше запрещённый Магическим Советом за свой чудовищный состав. Любому роду, уличённому в его хранении или использовании, грозило полное и беспощадное уничтожение — таков был нерушимый указ.

— Беги, сын! — приказал Демиус, и в его голосе впервые зазвучала откровенная паника. — Сию же секунду! Не дай богам, кто-либо прознает об этом, и тогда нам всем конец!

Едва слова сорвались с его губ, Каменикус уже рванулся к выходу, как подкошенный.

— А ты чего застыл?! — обрушился глава рода на Надиса. — Вслед за ним! Останови его любой ценой!

И Реней, сражённый этим приказом, сорвался с места, исчезнув в коридоре с быстротой преследующей тени.

***

Ресторан «Не Лопни Маг»

Значится, сижу я в кругу своих верных друзей и соратников, празднуя победу на турнире. Потягивая ароматный клубничный коктейль, рассказываю, будто съездил на простые учебные сборы, а не на самое громкое событие магического сезона. Пришлось, конечно, пояснять, что сии «сборы» означают, и в миллионный раз мысленно корить себя за свой разболтанный язык.

И ведь отчего эта опаска? Отчего каждое неосторожное словечко отзывается во мне тихим страхом? Мир Керона стар и полон тайн. Жизнь здесь течёт иначе, иные из обитателей этих земель живут тысячелетия. Пять, а то и десять тысяч лет — срок немыслимый. Какой-нибудь попавший сюда из моего мира мог укорениться здесь навеки, счесть этот мир своим кровным владением. А тут являюсь я — и начинаю творить свою маленькую революцию: открываю «ресторан» (слово-то какое!), продаю «эчпочмаки» (кстати, не всем известно, что это и есть название знаменитых треугольников). Этот мнимый «попаданец», конечно, мог и не ведать, что кулинарный шедевр зовётся именно так… Но слово «ресторан» он наверняка знает. И многое другое, по мелочи. В общем, я ещё не обрёл достаточно силы, чтобы встретиться с таким «соотечественником» и поболтать по душам. Если он вообще ещё жив.

Но что-то я отвлёкся от главного. Сидели мы на втором этаже, заняв уютный столик у резной балюстрады, с которой открывался вид на весь первый зал. И вдруг от входа донёсся чей-то крик — надрывный, полный отчаяния, прорезавший игравшую музыку.

— Кайлос! Выходи!

Первая мысль: меня друг гулять зовёт. Стоп, что-то не то несу. Какой гулять? Какой друг? И вообще мне уже не пять. Тем более все мои здесь. Включая Марину Великолепную и её мужа Вортиса. Даже Санчес с Лирией пришли.

Ко мне подошла Майя и шепнула на ушко, объясняя, что за шум на улице. Я на это только поморщился. Вот надо было тому Агатису мне вечер испортить.

Извинившись перед гостями и заверив, что всё в порядке, я вышел ко входу, где напряжённая охрана окружила красного как рак от возмущения Агатиса, что орал: «С чего это его не пропускают?»

А вот нефиг. Фейс-контроль — это вам не просто так.

— Да Вы знаете, кто мой отец? — продолжал он угрожать моим людям.

— Простите, но сегодня… и вообще когда-либо вы не попадёте в наше заведение.

— Вы по какому праву не пропускаете меня?

— Без объяснений.

— Да я вас…

— Если вы начнёте применять магию, мы имеем право применить против вас силу. А также оповестить городскую стражу о вашем поведении. На вас будет наложен штраф в размере пятисот золотых, — скучным монотонным голосом, словно робот, проговорил Ларри. Он за эти месяцы при виде императора и других могущественных лиц перегорел, и теперь ему плевать, кто перед ним. Да пусть сам Тёмный властелин. Пофиг. Не прошёл фейс-контроль заведения — давай, до свидания.

— Чего шумишь, недоумок? Ты мне так всех гостей распугаешь.

— Ага, явился трус! Думал спрятаться за спинами людей.

— Ты дурак? Я же перед тобой стою. А вообще твой папенька в курсе, что ты тут?

— Пошёл это слабак… Сам решу с тобой вопрос.

— Решалка не выросла. Всё, вали отсюда, при… малолетний.

Я развернулся и потопал внутрь.

— Кайлос Версноксиум, вызываю тебя на дуэль не на жизнь, а на смерть! Или ты струсил, ничтожное деревенское отродье? — проревел он мне вслед, и его голос, полный ненависти, заставил меня замереть на месте.

Отказаться от вызова — значило навеки опозорить своё имя и только начавший подниматься род. Будь моя фамилия могущественной и древней, я мог бы лишь снисходительно усмехнуться над подобной наглостью. Впрочем, усмехнуться я могу и сейчас. Но не здесь, не при стечении такого количества зрителей, в тот самый миг, когда мой род сделал первый робкий шаг к тому, чтобы стать самым сильным в мире. Нет, подобное оскорбление нельзя оставлять без ответа.

— Да, я из деревни, — откликнулся я, медленно оборачиваясь. На моём лице не дрогнул ни единый мускул. — И что с того? По-твоему, там живут не люди?

— Какие ещё люди?! — взвыл он, и его лицо исказила гримаса бешенства. — Жалкие крысы, что копошатся в грязи! Ты — такая же крыса, что забралась в дом порядочных людей и гадит где попало! Это ведь ты поджигаешь наши предприятия! Ты разоряешь наши фермы!

Его начало заносить от слепой ярости. А мне это было только на руку. Злой маг — это маг, потерявший концентрацию. А потерявший концентрацию маг — это мёртвый маг.

— У тебя есть доказательства? — Я сделал паузу. — Вижу по тебе, что нет. Так чего пустомелишь?

— Ты принимаешь дуэль, ничтожество? — продолжал он нарываться.

— Повторяешься, и да, принимаю.