Белая птица над темной водой - Екатерина Витальевна Белецкая

— Точно не получится, — подтвердила Элин. Задумчиво посмотрела на Ита. — Но один вопрос я могу задать прямо сейчас. Почему Тлен не тронул меня или Бао? На нас нет меток. Или… я начинаю бояться сама себя.

— У меня есть подозрения, что Тлен тронул тех, кем вы стали, — ответил Ит. — И поэтому не тронул копии. Вы обманули его. Случайно.

— Но мы не могли скопировать метку, — возразила Бао.

— А это, видимо, уже не требовалось, — сказал Скрипач. — Н-да. Ну и ситуация. Мы об этом не подумали.

— Мы много о чём не подумали, — вздохнул Ит. — Пойдемте пить коньяк.

— Пойдемте, — кивнула Элин. — В данной ситуации это не самый плохой вариант.

* * *

Про коньяк Ит, конечно, сказал в шутку, но Авис решила, что спиртное им будет не лишним — поэтому сотворила нечто, напоминающее густой и сладкий ликёр, и выдала каждому по стаканчику. Скрипач, попробовав содержимое стаканчика, сказал, что много этого сиропа от кашля он не выпьет, но, наверное, это даже к лучшему. Ит и Элин попросили чай, и Элин сказала, что с чаем будет в самый раз. Глоточек сиропа, глоточек чая.

— Резюмируя сказанное раньше, — начал Скрипач. — Должны существовать этические маркеры, верно? То есть, получается, для каждой системы, которую мы будем рассматривать, нам нужно будет создавать сперва шаблон старых маркеров, потом — шаблон существующих в моменте маркеров, и проводить сравнение. Я правильно понимаю?

— Правильно, — кивнула Элин. — Это должно работать именно так.

— Нетривиальная задача, — горько усмехнулся Ит. — Можно взять историю любой цивилизации, и посмотреть, как эти самые этические маркеры меняются, мигрируют, выворачиваются наизнанку, и так далее. Например… — он задумался. — Есть, например, большой остров. В океане. На этом острове живет некое племя. У него свои этические маркеры, созданные из ряда этических компонентов. Категории… ммм… ну, допустим, добром у них будет считаться скинуть со скалы увечного, вне зависимости от возраста и пола, и съесть сердце врага, чтобы обрести его силу. Да, они дикие, и для них это добро. Дальше — на этот остров приплывает на плотах другое племя.

— А чего это на плотах? — встрял Скрипач. — Тоже дикие?

— Ладно, пусть они приплывут на лодках. Они тоже дикие, но более развитые, — пожал плечами Ит. — Вновь приплывшие дают по кумполу аборигенам, и насаждают свою версию добра, а именно — увечных не скидываем со скалы, а скармливаем акулам, которых объявляем священными, а у врага съедаем не сердце, а печень, потому что сила не в сердце, а в печени.

— Одна версия добра краше другой, — хмыкнула Бао. — Но на самом деле ты прав. И это относится не только к человеческим цивилизациям. И рауф, и когни ничем не лучше выглядят в начальных периодах развития. Миры первого уровня… туда лучше не соваться. Пусть сами друг друга скидывают со скалы, пока не дойдут до более ли менее адекватной версии добра.

— Тоже верно, — кивнул Ит. — Так вот. Через какое-то время вторая очередь добра претерпевает некие изменения, слегка смягчается, и в это время на наш остров приплывает ещё одна делегация, только на этот раз не она даёт по кумполу пришельцам, а всё получается наоборот — она получает по кумполу сама. Но! — Ит поднял палец. — Но кое-кто из пришедших выживает, ассимилируется, и подкидывает живущим на острове новую идею. Например, о том, что акулы — это просто хищные рыбы, и молиться следует вовсе не им, а ветрам, обдувающим остров, потому что эти ветра — дыхание небесных богов. О как, говорят аборигены, и снова чуть-чуть меняют несколько компонентов. Не сразу, за десяток поколений, однако через этот десяток никто уже не кормит увечными акул, и не ест чужую печень. Народ начинает молиться ветрам, увечных иногда даже выхаживают, а этика обзаводится ещё одним компонентом. Например, моралью в личной жизни. Потому что ветрам может не нравиться блуд, им нравится, когда люди ведут себя достойно. Я могу продолжать эту историю и дальше, но, думаю, основной принцип вы поняли: нам нужно будет вылавливать то, что формировалось тысячелетиями, и то, что маскируется под это, уже сформировавшееся, но им не является.

— Потому что Тлен — великий имитатор, — вздохнул Скрипач. — В этом мы успели убедиться на практике. К сожалению.

— Угу, — покивал Ит. — Именно поэтому меня и зацепил эпизод с костями, рыжий. Есть Окист. Есть сформированная этическая система, существовавшая на планете десятки тысяч лет. И есть грубейшее нарушение этой системы, которого просто не может быть. Не должно быть. Вот это «не должно быть» и есть главный звоночек, который нам нужно будет услышать.

— А мы сумеем? — нахмурилась Бао. Хмурящаяся кошка — это очень забавно, но в этот раз никто не улыбнулся.

— Постараюсь в этом помочь, — сказала Авис. — В данный момент я склонна полагать, что компоненты этики будут эквиваленты компонентам треугольника констант. И в этих компонентах могут присутствовать следы иной, чужеродной калибровки.

— Но как это может выглядеть на практике? — спросила Элин. — Так же, как на Инсаниа?

— Что ты имеешь в виду? — спросил Скрипач.

— Отношение к старости, например, — пожала плечами Элин. — Пренебрежение и презрение. Старик не приносит пользы, значит, его можно уничтожить.

— Ох, Элин, такое мы уже видели, и без всякого Тлена, — вздохнул Ит. — К сожалению, это распространенная практика. Причем у многих рас, в первую очередь, конечно, у когни. Людям и рауф до них далеко.

— Там совершенно иной принцип, — возразила Элин. — Уход пожилых когни всегда осознан, и не является принуждением, обоснованным бесполезностью особи для общества. Прости, но зивы, как тебе известно, сотрудничают практически со всеми расами во вселенной, поэтому сведений о когни у меня немало. Да, подобное у них иногда делается, что верно, то верно. Но практически везде это религиозный обряд, на который старые, уже умирающие когни идут добровольно, и никто их не принуждает. Хочешь — соверши эксодус, хочешь — умри естественной смертью. Да, многие совершают, особенно больные и немощные. Но уж точно не так, как это происходит там, на планете, рядом