Обманщик Империи 2 - Ник Фабер

— Громов? — на автомате спросил я.

— Да. К сожалению, он оказался слишком упёртым человеком, чтобы понять некоторые, скажем так, намёки. А потому я хотел бы, чтобы ты этой ночью не покидал своей квартиры.

После этих слов в моей голове загорелся тревожный огонёк. Уж больно такая просьба намекала на то, что Игнатьев хочет, чтобы у меня имелось железное алиби.

— Ваше сиятельство, что происходит? — потребовал я ответа.

— Алексей, я хочу, чтобы ты понял. Любые события, которые могут привести к тому, что ты попадёшь под пристальное внимание, для меня сейчас неприемлемы. Особенно в свете возможной сделки с Макаровым. А потому, боюсь, нашего настырного следователя ждёт не самый приятный исход.

Не нужно быть гением, чтобы понимать, о чём именно говорил Игнатьев. После той сцены на стройке я и вовсе не испытывал каких-либо иллюзий относительно него.

— Понял вас, ваше сиятельство, — проговорил я. — Спасибо, что предупредили.

— Ещё раз извини, что разбудил тебя. Доброй ночи, Алексей, — как-то отвратительно по-доброму пожелал мне Игнатьев, перед тем как закончить звонок.

Я ещё несколько секунд сидел, держа телефон в руке, после чего снял с себя маску Измайлова.

— Жанна, мне нужно, чтобы ты прямо сейчас нашла телефон этого Громова, — сказал я.

— Что? А он тебе ещё зачем?

— Затем, что Игнатьев собирается его убить этой ночью, — быстро ответил я и достал из рюкзака небольшую сумку с нужными инструментами.

Я почти ждал, что она сейчас спросит: а какое мне вообще есть до этого дело? И вопрос оказался бы не праздный. Только вот я вор, а не убийца.

Нужно закончить то, зачем я пришёл.

Глава 15

Мысленно ругаясь, Громов остановил машину на светофоре и лениво уставился на горящий красный сигнал.

Половина четвёртого ночи. Машин на дороге нет. Он едет по вызову. В такой ситуации Громов вполне себе мог бы наплевать на правила дорожного движения, как, вероятнее всего, поступила бы большая часть его коллег.

Мог бы. Но не стал. Зачем? Какой в этом смысл? Следователей убойного отдела не вызывали туда, где ещё можно было кому-то помочь или спасти. Нет. Как правило, их вызывали туда, где всё уже закончилось. Так что в его случае время не играло никакой роли. Мертвецам было все равно на то, как сильно он спешил на место их убийства.

Протянув руку, Геннадий переключил станцию на радиоприёмнике. Затем ещё раз, когда из слегка хрипящих динамиков его старой машины зазвучала какая-то модная, популярная у молодёжи ритмичная музыка. Не испытывая никакого интереса к новомодным тенденциям, Громов потыкал ещё пару кнопок, пока из динамиков не заиграл негромкий и мелодичный джаз. Приятный и хорошо знакомый уже далеко не молодому следователю.

Когда на светофоре наконец загорелся зелёный, Громов тронулся с места и поехал дальше, мысленно продолжая проклинать тупоголового начальника дежурной смены, который послал его на вызов.

— Ген, ну а что такого-то? — удивлялся он. — Ты всё равно сейчас здесь сидишь без дела. Кого мне ещё послать? Демченко? Так он своим делом занят… Что? У тебя своё дело? Да брось ты уже этого погорельца. Я же дважды тебе сказал перестать тратить время на чепуху…

И не только он. Уже несколько человек звонили Громову с настойчивым предложением перестать заниматься горелым трупом, который привезли в Иркутск. Но Геннадий просто не мог отказаться от этого дела. Кто-то приложил немало усилий для того, чтобы труп невозможно было опознать. Так будто бы этого мало, налицо имелись все признаки того, что это дело пытались замести под ковёр. И если бы не рассказ знакомого патологоанатома, с которым Громов иногда выпивал пиво пятничными вечерами после работы, он никогда бы не узнал про этот странный случай. И теперь Геннадию было крайне любопытно, кто же оказался столь настойчив в своём желании закрыть это дело.

Учитывая, что в нём был замешан этот баронский сосунок Измайлов, ответ у следователя появился почти сразу же. Измайлов ему не понравился с самого первого их разговора, оставив у Громова впечатление крайне скользкого и малоприятного типа.

Зазвонивший телефон отвлёк Геннадия от этих мыслей. Держа руль одной рукой, он достал мобильник и ответил на вызов.

— Да? — ответил он, надеясь на то, что неприязнь от разговора с тупым начальством будет не особо заметна в голосе.

— Ген, ты уже на месте?

— Буду минут через десять.

— Хорошо. Там дежурная группа. Они следят за местом убийства. Мы уже вызвали криминалистов, но они сказали, что опоздают минут на тридцать или сорок. Дождёшься их?

— Дождусь, — лениво отозвался Громов, сворачивая на повороте. — Чего не дождаться?

Ситуация оказалась весьма стандартной. Подразделение следственной криминалистики в Иркутске отличалось от столичного, с которым Громов привык работать за годы службы в Санкт-Петербурге. И не в лучшую сторону. Там они почти всегда оказывались на месте едва ли не раньше всех, а тут приходилось ждать чуть ли не по часу. Так что опоздание всего на сорок минут можно было назвать благом.

Здесь вообще куда проще относились к своим обязанностям. Проще и расхлябаннее. Но Громова это нисколько не смущало. Всё, чего он хотел — это той самой простоты. Потому и попросил у своего начальства перевод куда подальше полтора года назад. Ему банально хотелось уехать как можно дальше от проклятого Санкт-Петербурга.

Спустя десять минут он остановился недалеко от промышленного района на севере Иркутска, поставив свой автомобиль рядом с патрульной, припаркованной прямо перед входом в здание.

Одного взгляда ему было достаточно для того, чтобы понять — дело дерьмовое. Не в смысле сложное, а просто дерьмовое. И скучное. Скорее всего, местные бомжи что-то не поделили. Или поганые наркоманы, которых за последние полгода в Иркутске стало едва ли не в три раза больше. Если раньше заявления о передозах к ним поступали раз в неделю, то сейчас — практически каждый день. И это напрягало.

Вот и тут, должно быть, то же самое.

Выйдя из машины, Громов быстро запер её и побежал ко входу, стараясь добраться до него побыстрее. Только это слабо помогло — дождь лил как из ведра и всё равно залил ему холодных капель за воротник пальто.

— Что, тоже погода не радует? — со смешком спросил стоящий в дверях полицейский, когда Громов заскочил внутрь, стараясь стряхнуть воду с промокших седых волос.

— Да, просто песня, и солнышко светит, — проворчал Геннадий. — Как у вас тут дела?

— Да спокойно, — без какого-либо воодушевления отозвался полицейский. — Вот, тебя ждали.

— Ясно. Где жмур?

— Второй этаж. Там сейчас