Ночь Жатвы - Елена Новак

В трубке повисла тишина. Я слышал только прерывистое дыхание отца.

Затем он тихо произнес:

– Не смей говорить о ней. Ты же знаешь, Ингрид ведет сомнительный образ жизни. Наша семья никогда не примет такую… такую, – он выдохнул, – несносную женщину!

Я покачал головой и взглянул на мисс Кроул, которая застыла, а краска с кисточки закапала мимо пузырька. Наверняка она подслушивает.

Перехватив мой взгляд, администратор отвернулась и стала деловито рисовать цветок на ногте среднего пальца.

– Мы приличная семья, – продолжил отец, – нам не нужны такие, как она.

Странно, папа начал плохо ладить с тетей Ингрид с тех пор, как стал работать на Ридели. До этого Ингрид Корнер всегда была желанной гостьей в нашем доме.

Так что, черт возьми, случилось?

– Эта женщина находится под влиянием сектантов. Она опасна, ты должен держаться от нее подальше, Майкл! – В голосе отца звучало волнение.

Я фыркнул. В нашу последнюю встречу тетя выглядела абсолютно нормальной.

– Время, молодой человек. – Мисс Кроул демонстративно ткнула накрашенным ногтем в ремешок наручных часов. – У вас осталось тридцать секунд!

– Да-да, ладно, пап, у нас выходит время.

– Хорошо. – Отец на другом конце провода вздохнул. – Майкл, пообещай мне, что будешь держаться подальше от Ингрид.

– До скорого, привет маме. – Я повесил трубку.

Обещать? Что еще мне нужно пообещать? Отец привык всех контролировать, а мама только и делает, что покупает брендовые шмотки и ездит по вечеринкам. Им, как всегда, нет до меня дела.

Мне стало невыносимо одиноко. Опять.

Куда бы сейчас пойти? На часах почти десять, в это время я обычно болтаю с друзьями в гостиной.

Да только все они мне надоели: Джон со своими рассказами о шикарном поместье, Питер, который сохнет по Белле и даже не пытается это скрыть. Черт! Даже с толстым Стиви порой приятней общаться.

Я пожелал спокойной ночи мисс Кроул и вышел в коридор.

За окном сверкала полная луна, большая и желтая, как кусок сыра. В ту ночь на балконе тоже была луна. Дьявол! Опять я думаю об этом. Нельзя! Никакой гадкой девчонки с проклятыми зелеными глазами.

Особенно после того, как я ждал ее под кленом, как дурак, целый час! А она даже не пришла!

– Никто и никогда не посмеет так со мной…

Я оборвал себя на полуслове, когда понял, что говорю это вслух, затем еще раз взглянул на луну и поплелся в спальню.

В гостиной было пусто, видимо, Джон и Питер тусовались в столовой, – тем лучше.

На кровати у окна, как обычно в свободное время, дрых мой сосед. Интересно, почему он постоянно спит?

Хотя – какая разница!

На спинке стула висела моя куртка. Я взял ее в руки. Непривычный запах стирального порошка и еще чего-то. Дождя. Так пахнет осенний дождь, который я любил в детстве. Так пахнет вожделенная свобода и забытые мечты. Так пахнет девчонка, о которой нельзя думать.

Я снова ощутил незримый ошейник, на котором меня держала Арабелла Ридели.

Он сдавливал горло и мешал дышать.

Возможно, поэтому я и думаю постоянно о проклятой Нине, пытаюсь освободиться от постылых оков хотя бы в мыслях. Обмануть себя, представить, что свободен, насладиться запахом дождя и осенних листьев…

– Свобода, – я сказал это слово шепотом, глядя в окно на желтый диск луны и вновь ощутив давящее чувство обиды и грусти. Мои тайные спутники. Они, как полуночные тени на стенах, преследовали меня во сне и наяву.

Я закрыл глаза.

Вот она стоит с курткой в руках. В глазах страх и еще что-то. Решимость. Именно это мне и нравилось. Решимость, которой так не хватает Майклу Корнеру с его блестящим будущим.

Интересно, как ей это удается? Общаться с жирным, никому не нужным Стиви и не думать, что об этом скажут другие. Постоянно плевать на чужое мнение и не замечать лютую злобу, с которой Белла смотрит ей вслед?

Странная… Но мне нельзя об этом думать. С такими мыслями я упал на кровать, зарылся в подушку и заснул.

* * *

Мне снились волки.

Они выли в лесу, сверкали желтыми глазами из-за кустов, но ближе не подходили. Боялись, что неудивительно. Звери чувствуют охотников.

Наш отряд ехал по широкой лесной дороге к небольшому поселению рядом с Новым Амстердамом. Вооружены мы были вполне неплохо: ружья с серебряными пулями, мечи, святая вода. На шее у меня болтался массивный деревянный крест. Такой способен отпугнуть любую тварь.

Ридвег и другие опытные инквизиторы ехали впереди.

Внезапно он остановился. Черный конь под ним испуганно заржал.

– Я чувствую кровь. Похоже, ненасытные монстры уже успели поживиться фермерами. Мы опоздали.

По нашему небольшому войску прошел шепот:

– Жаль.

– Да пребудет с ними Пресвятая Дева!

– Скорее бы покарать тварей!

– Я убью их! – Собственный голос показался мне чужим. В памяти появилось испуганное лицо матери, когда в наш дом зашел монстр:

«Беги… я поговорю с ним, беги, сынок!»

Мамин крик, когда монстр выпивал ее кровь.

Тогда я сбежал и выжил. Меня спасла трусость, но теперь все будет иначе.

– Ты слишком горяч, нареченный Винсентом, – Ридвег хлопнул меня ладонью по спине. – Не лезь вперед, дай разобраться с монстром более опытным.

Затем он окинул взглядом наше войско:

– Пора, братья! Да пребудет с нами святая вера!

И мы ринулись вперед, отпугивая зверей, рассекая мечами ветер, ведомые местью и жаждой крови.

Поселение выглядело даже не пустым, скорее брошенным. Дома с черными окнами напоминали ветхие мумии. Ни облака на небе – ясная прохладная ночь. И запах крови, отвратительный, пугающий.

Казалось, моя собственная кровь вскипает от ненависти.

И тут раздался шорох. Странный звук, будто кто-то ползет вперед.

– Черт! – выругался Ридвег.

Его конь заржал и вздыбился.

– Они успели сотворить немертвых!

Я пригляделся и увидел жуткую картину. На нас шли фермеры в темных одеждах. Их было много. В руках вилы, палки, топоры. Они двигались как-то нескладно, словно ожившие тряпичные куклы, а их глаза горели красным.

Я вспомнил уроки, которые мне давал святой отец:

«Те несчастные, у которых высшие твари выпивают всю кровь, становятся монстрами без цели и мыслей. Куклами в руках кровожадных хозяев. Выполняют любую их прихоть, только души у них нет. Душа улетела на небо, оставив оболочку. Так что не бойся их убивать, сын мой».

И я не боялся.

Схватил ружье, слез с испуганного коня, который не собирался меня слушаться, и с криком ринулся вперед.